Читаем Ларек полностью

– Владислав Кордаков, уголовный розыск, отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков! – красная книжка, словно бабочка, мелькнула передо мной своими крылышками-корочками и исчезла. – Открывайте ларек! Обыск!

На мгновение я окаменела. Мысли заметались. Уголовный розыск? Что-что? Какой отдел? В дверь уже стучались. Стоп.

– Покажите еще раз ваше удостоверение, – попросила я.

Он криво и зловеще усмехнулся, полез в карман. Я успела лишь прочитать имя, как он снова захлопнул удостоверение. Похоже, придется открыть. Я была уверена, что все это меня не касается, поэтому довольно уверенно подошла к двери и открыла. В ларек буквально ворвались двое – этот, с удостоверением, сразу встал у двери, как бы для того, чтобы помешать мне убежать, второй, кудрявый и чернявый прошел внутрь, быстро оглядывая полки с товаром.

– Борис! – сказал кому-то, кого я не видела, Кордаков. – Найди понятых.

– Сейчас, – ответили с улицы.

– Ну! – это уже явно обращалось ко мне.

Кордаков с чувством собственного превосходства смотрел на меня сверху вниз, в глубине серых глаз застыла усмешка, и чувствовалось, что все происходящее доставляет ему почти садистское удовольствие.

– Что – ну?

– Где это?

– Что – это?

– Немедленно показывай, где это, или мы сейчас здесь все перевернем!

Я поняла, что он не шутит. Вдруг меня как током ударило, и я поняла, о чем он говорит. Черт возьми! Эта пачка, которую нужно отдать Саше! Я кивнула и деревянной от волнения рукой показала в сторону кассы.

В это время на пороге появились двое понятных, женщина средних лет и парень. Женщина испуганно застыла у порога, а парень смело прошел внутрь.

– Понятые? – Кордаков оглянулся на них. – Итак! – он застыл у кассы, словно факир, который сейчас исполнит свой коронный номер. В голосе слышалось торжество. – Итак! За кассовым аппаратом, вы видите, мы нашли пачку «Мальборо», запечатанную скотчем! Игорь, пиши!

Чернявый достал листок и принялся на нем строчить. Я почувствовала, что голова у меня начинает кружиться.

– Подойдите поближе, – попросил Кордаков парня, – надо, чтобы вы видели, что в ней находится.

Парень шагнул поближе, оттеснив меня в сторону, так что мне не было видно, что происходит. Я лишь слышала, как Кордаков отдирает от пачки скотч.

– Узнаете, что это? – спросил он понятого.

– Ну это… – парень был рад продемонстрировать осведомленность, – черняшка.

– Правильно, черняшка, здесь два-три грамма.

Я ничего не понимала, кроме того, что появление милиции ничего хорошего мне не предвещает. Что такое черняшка? Чего там два грамма? Я постаралась заглянуть через плечо понятому, перед глазами мелькнул пакетик какого-то коричневого вещества. Что это?

– Черняшка, – наркотик, наркоманы его специально готовят и вводят внутривенно, – объяснял Кордаков понятому, тот согласно кивал головой. – А вот еще травка, граммов пять, наверное.

У меня на голове волосы зашевелились. Черт, ведь если у меня в ларьке, в мою смену нашли наркотики… Я с отчаянием посмотрела на Кордакова.

– Нечего на меня, девушка, так смотреть, раньше думать надо было, – он жестоко рассмеялся.

Услышав этот смех, я вздрогнула. Было понятно, что никакого снисхождения ждать не приходится. Мое объяснение того, как попала ко мне эта пачка, он сочтет бредом. Перед глазами все поплыло. Понятные расписались в протоколе и ушли.

– Закрывайте ларек, мы его опечатаем!

Я беспомощно оглянулась, не соображая даже, за что нужно взяться сперва. Где шуба? А где ключ? Через витрину я вдруг увидела свое спасение, Олега, выходящего из такси. Он знает, что делать! Он появился на пороге и с недоумением огляделся вокруг.

– Я могу узнать, что здесь происходит?

Кордаков сунул ему под нос корочку, назвался, и Олег сразу обмяк.

– А что случилось? – спросил он меня, и я открыла было рот, чтобы все объяснить, но меня оттер в сторону Кордаков.

– Чем меньше людей будет знать о том, что произошло, тем лучше. Понятно?

Я с отчаянием посмотрела на Олега, понимая, что сейчас он будет думать обо мне черт-те что. Ларек кое-как закрыли, меня вывели, словно под конвоем. Если бы на меня сейчас одели наручники, я бы не удивилась и только покорно протянула руки, настолько я была оглушена и ошарашена происходящим.

Меня усадили в машину на заднее сиденье, между двумя работниками милиции. До управления внутренних дел доехали быстро. Все это время я видела перед собой только стриженый затылок Кордакова и думала, что будет дальше. «Неужели наркотики предназначались Саше? – спрашивала себя я. – А почему бы и нет? Может, ему нравится после рюмки-другой косячок забить… Ну и вляпалась же я!»

Темнело. «Жигули» заехали во двор УВД и остановились. Запутанными коридорами мы прошли на третий этаж и очутились в крохотном кабинете. Два стола, шкаф, из которого бумаги сыпались прямо на пол, и компьютер на журнальном столике в углу, – вот и вся обстановка. Меня усадили на ободранный стул без спинки. Кордаков сел за стол, закурил, глядя на меня прищуренными глазами. Глядя на него, курить захотелось просто неимоверно.

– Мне-то можно закурить?

– Курите-курите… Лишь бы вам на здоровье…