Читаем Ларек полностью

Скажу честно, я всегда полагала, что Ломакин достоин большего, чем быть пажом Лены. Но она крепко держала добычу в своих маленьких, холеных ручках и не желала ее отпускать. Неужели он наконец вышел из повиновения? Через сутки об этой новости знал весь ларек. Новенькая продавщица Валерия, только ахнула от такой новости.

– Во мужики дают? А?

Валерия была постарше меня, и примерно полгода назад от нее ушел муж, оставив ее с четырехлетним сыном Кириллом. История оказалась романтической и одновременно заурядной: будущий муж заметил ее и стал ухаживать, когда ему было пятнадцать, а ей – семнадцать. Ухаживал с упорством маньяка, и Валерия в конце концов сдалась.

В армию он ушел, когда уже родился Кирюшка. Два года Валерия жила со свекровью и верно ждала мужа. Через год после возвращения из армии муж ушел к женщине, которая была старше его на двенадцать лет. Я видела его фотографию – огромный, толстогубый юнец с круглыми глазами и тяжелым подбородком.

У Валерии была изумительная внешность: волосы она красила в темно-медный цвет и была белокожа. Мелкие, изящные черты постоянно меняющегося, подвижного лица придавали ей вид подростка. Ей и давали в самом худшем случае лет восемнадцать, но никак не двадцать пять. Но главным достоинством были глаза: живые, глубокого изумрудного цвета, они постоянно смеялись. Я редко видела ее грустной или озабоченной.

– А чего хмуриться, скажи на милость? – спрашивала она меня. – Иду по улице, все хмурые-прехмурые, смотреть тошно. А я улыбаюсь – назло им всем. А вот так! А вот мы такие!

Валерия демонстративно жевала резинку и постоянно красиво курила, выпуская тонкие струйки дыма аккуратно подкрашенными губами. У нее был безупречный вкус и даже в этот грязный ларек она одевалась, словно в офис. Крохотная витрина в ее смену всегда поражала порядком. Складывалось впечатление, что бутылки, завидев ее элегантный костюм, сами выстраивались по росту и цене. Илья то и дело поглядывал на нее, а она воспринимала его знаки внимания с таким юмором, что он тушевался и старался держаться подальше. Я быстро с ней подружилась.

Вечером того же дня, во время пересмены в ларьке появилась Леночка. Она прибыла, тщательно разработав стратегию борьбы за Ломакина, вернее – за его карман. Вместе с Ильей они обрушились на меня с просьбами поговорить и с Олегом, и со Светланой. Леночка отнюдь не выглядела убитой горем: норковый берет и ее лучшая каракулевая шубка сидели на ней безупречно. Недоуменным взглядом аристократки, неожиданно попавшей в чахоточный барак, она смотрела вокруг и говорила тихо, но твердо.

– Лиана, ты ведь понимаешь, у него просто блажь, мы прожили два года, а это что-то значит… Ну кто она такая, эта девочка… – Лена не была старше Светланы, но считала, что может позволить себе фамильярность по отношению к сопернице. – Лиана, поговори с ним, пожалуйста. Он тебя послушает. Мы ведь подруги, сделай это ради меня.

Говорить с Ломакиным мне не хотелось, но Леночка умело давила на чувство долга, которое было у меня развито. В конце концов я промямлила, что поговорю с Олегом. Леночка сразу же подхватилась с лежанки и засобиралась домой.

– Илья, ты меня проводишь, тут ведь недалеко, это быстро. Лиана, ты не против? – я пожала плечами.

Пользуйтесь!

Разговор с Олегом состоялся через два дня. Он приехал в ларек на своей белой «шестерке», и я, оставив Илью подежурить, решила прокатиться с ним, а заодно и поговорить. Мы отъехали в сторону Еловского водохранилища и остановились на обочине.

– Лиана, – первым начал Ломакин, – я знаю, что Лена просила тебя поговорить со мной и все такое прочее. Говорю сразу – бесполезно. Это решение обдумано. С Леной я больше жить не буду. Все, баста! Она сейчас наизнанку вывернется, лишь бы все вернуть назад. Раньше надо было думать! Светланка нормальная девчонка, без всяких вывертов, я люблю ее. Все.

Я вспомнила, как Олегу кто-то нагадал, что он женится на девушке по имени Светлана и через два года разобьется у нее на глазах. Ломакин с безнадегой посмотрел на меня.

– Слушай, лучше быть два года счастливым, а потом умереть, чем еще сорок лет терпеть Лену. Ты ведь сама знаешь, на что она способна, сама знаешь, в каких компаниях она бывает, к тому же выпить не дура… Баста! Я больше не могу! Три часа ночи, ее дома нет, сидишь, думаешь, ну все, убью сучку! Наверняка ведь со своими институтскими кобелями шляется. Придет. Сразу – прыг ко мне на колени. Олежек милый, Олежек хороший, такого наплетет, что сам думаешь, может, с ума схожу, может, в самом деле мерещится мне все это. Не-е-ет, больше не могу.

Потом он как-то странно на меня посмотрел, это было заметно даже в темноте.

– А знаешь, по-моему, на этом все не кончится, – он что-то хотел добавить, но только тряхнул своими кудрями и завел машину.