Читаем Лапти сталинизма полностью

Наконец, еще одной формой неприятия коллективизации стали слухи о приближающейся войне и неустойчивости советской власти. ТТТ. Фицпатрик высказала предположение, что эти слухи «возникали в результате чтения и толкования крестьянами советских газет»[173]. Догадка известной американской исследовательницы верна с тем лишь уточнением, что информацию об угрозе войны крестьяне могли почерпнуть не только из прессы, но и из уст агитатора или приезжающих в деревню горожан. Действительно, дошедшие до нас политические сводки наполнены всевозможными слухами о неизбежности падения советской власти. В отдельных случаях об этом говорилось уже как о произошедшем событии. Иногда возможные причины будущего краха советской власти в деревенской молве не указывались, но чаще в качестве таковых называлась приближающаяся война с капиталистическими государствами. (В одном из случаев причиной падения большевиков названа деятельность Керенского.) В ходе ожидаемых событий (иногда называемых Варфоломеевской ночью) всех коммунистов и колхозников должны были или перевешать или отправить на Соловки[174]. Действительно, в этой кальке деревенских слухов легко угадываются контуры агитпроповских материалов о сплочении капиталистических государств против СССР и росте военной опасности, только представленные озлобленными крестьянами в желаемом ими свете.

В церковных кругах, помимо предположений о непрочности советской власти, бытовали также эсхатологические представления о конце света и приходе Антихриста. Имелось и еще одно обстоятельство ментального порядка, превращающее «церковников» в непримиримых противников коллективизации, это нередко возникавшее противопоставление колхозников членам общины верующих. Вступившим в колхоз крестьянам могли отказать в исполнении обрядов, им приписывали некие демонические черты внешности. Так, монашка Буракина говорила про колхозников: «У них наросла собачья шерсть, значит общаться с ними нельзя». Иногда могли демонстрировать отсутствие всякого уважения по отношению к колхозникам, как это сделали воинственно настроенные женщины в Никольском районе. Во время одного из собраний по коллективизации они задирали на себе платья с криками: «Вот вам спереди коммуна, сзади колхоз»[175]. Можно предположить, что в среде верующих нередко рождалась жесткая антитеза: человек (член общины верующих) versus колхозник. С этим связан бытовавший в Няндомском округе слух о том, что «коммунаров впоследствии будут клеймить, будут заставлять расписываться кровью»[176], который выглядит как своеобразное описание обряда перехода из демонического в человеческое состояние. Церковная среда порождала собственные, отличные от распространяемых пропагандой толкования происходящих событий. Конечно же, подобная демонизация членов коллективных хозяйств все же оставалась уделом избранных фанатиков, но несомненно, что это был еще один действенный повод, способный радикализовать ситуацию.