Читаем Лампа Ночи полностью

— Хм. И ведь никто не знает, будет у него этот тамзур или нет. Так?

— По-моему, да. Но, смотри, не питай особых иллюзий относительно Ушанта. Эти люди заняты только собой.

— Может быть, ты и прав.

— Лауриц Мур потратил на нас очень мало времени; поел и сделал ручкой, — напомнил Хайлир.

— Мы не развлекли его. Хайлир, скажи честно, а я-то для тебя не скучна?

— Дело не в этом. Просто с тобой очень хорошо.

2

Утром следующего дня Лауриц Мур объявил конгресс ксенологов открытым. Стоя на трибуне, он обвел аудиторию оценивающим взглядом, и его взгляду предстало пятьсот ксенологов. Тут собрались философы всех сортов, исследователи, биологи, антропологи, историки, культурологи, психологи, лингвисты, аналитики, филологи, дендрологи, лексикографы и еще с десяток более редких профессий. Некоторые были заявлены как выступающие, другие приехали только послушать и поучаствовать в великом интеллектуальном деле обсуждения и взаимообогащения культур. Из последних многие тоже привезли свои доклады, надеясь на случайную возможность выступить. Словом, так или иначе, не мытьем так катаньем драгоценные листы с отчеркнутыми фразами и новыми идеями должны были быть обнародованы.

Лауриц Мур закончил свой обзор, кажется, удовлетворенным, поднял палочку из шелкового дерева и грациозным движением ударил по маленькому бронзовому гонгу. Аудитория затихла, и он начал:

— Леди и джентльмены! Излишне и говорить о том, какая мне выпала колоссальная честь приветствовать столь большое количество блестящих ученых. Этот конгресс навсегда останется одним из самых удивительных воспоминаний моей жизни! Но сейчас не время предаваться взаимным славословиям. Мы должны сразу же перейти к достаточно жестко составленному регламенту и начать наше утреннее заседание немедленно. Поэтому, не тратя более времени, спешу представить вам первого докладчика, прославленного сэра Уилфрида Воскового!

На трибуну поднялся сэр Уилфрид, грузный человек с высокой шапкой жестких волос и несколько стертыми чертами лица. Его вызывающе яркий костюм представлял странный контраст с меланхоличными движениями, и проницательная Алтея тут же шепнула мужу, что надеть столь шокирующую одежду его просто-напросто заставила жена, именно этим и объясняется его скованное поведение.

Доклад сэра Уилфрида оказался совершенно безрадостным. В нем говорилось — «…поскольку сообщества ныне стали настолько сложны, разобщены и разбросаны по вселенной, больше невозможно оперировать терминами, общими для отдельного научного сообщества. Для подтверждения этого суждения, достаточно указать на тот факт, что за последнее время объем информации растет в десять раз быстрее, чем наша способность ее классифицировать и в двадцать раз быстрее, чем понимать…»

Словом, рисовалась унылая перспектива будущего. Кроме того, в докладе говорилось, что наши карьеры теперь большей частью строятся на занятиях никчемными и ничтожными предметами, ничтожными настолько, что нам давно уже следует получать свои гонорары, сопровождая их чувством глубокой вины перед человечеством. Пришла пора пересмотреть ориентиры и перспективы и стать реалистами, а не академическими болтунами, грезящими о давно прошедшем веке невинности.

— Итак, что же теперь? Неужели все потеряно? Совсем необязательно. Наше поле суждений стало просто слишком систематичным. Хватит анализировать, синтезировать и искать достойных корреспонденции. Наши обожаемые законы социальной динамики должны быть положены в ту же коробку, где покоится теория флогистона. Мы должны вернуться к реальности. Впрочем, даже став реалистами, мы еще долго будем с трудом переваривать новую информацию, а тем более, анализировать ее. Не пора ли прекратить обманывать самих себя?

В первых рядах вскочил какой-то цветущий толстяк и поспешил ответить на заключительный вопрос, который сэр Уилфрид на самом деле задал вполне риторически.

— Затем, чтобы сохранить нашу работу!

Сэр Уилфрид устало посмотрел на толстяка и заунывно продолжил: