Читаем Lai`a Gol полностью

На следующий день весь курс получил выходной, который мог называться таковым лишь с некоторой натяжкой — всю первую половину дня Джонсон читал длинную и нудную лекцию о боевых отравляющих веществах, и лишь после обеда курсантам было дано официальное разрешение посетить столицу Российской Федерации, дабы приобщиться к её знаменитым культурным ценностям.

В Москву, естественно, никто не поехал. Никто — если говорить о группе номер семнадцать, что, опять же, тоже совершенно естественно. Кроме Алины и Майка — они всегда очень серьёзно относились к подобного рода мероприятиям. Микки осталась в казарме — по головизору шёл какой-то детский фильм, к тому же накануне она простудилась и теперь отчаянно шмыгала носом, а, как известно, в двадцать третьем веке научились лечить практически всё, кроме банального насморка, так что ей пришлось остаться без прогулки.

Конечно, можно понять чувства Леи, Эван и Тиры, не пожелавших ворошить прошлое, и без того болезненной волной накрывающее их в самые неподходящие моменты. Можно понять также и отсутствие интереса к данному мероприятию со стороны Ивана Серёгина, который, несмотря на своё питерское происхождение, в Москве бывал неоднократно и знал её как свои пять пальцев. Но вот что руководило Айлом, Т'Арией, и уж, тем паче, Совоком и Сэлвом, пожелавшим примкнуть к этой тёплой компании, осталось загадкой навсегда. Возможно, у вулканцев и нет никаких чувств, иронически отметил по этому поводу Ваня, но уж одно есть наверняка — стадное. За что и был беспощадно закидан тем, что попалось под руку всем вышеупомяным личностям, а именно — сосновыми шишками, опавшими листьями и всяким прочим хламом, который обычно можно встретить в осеннем лесу. Когда с экзекуцией было покончено, группа заговорщиков стратегически отступила в подлесок возле платформы, где и сидела до тех пор, пока старшие офицеры окончательно не убедились в том, что все курсанты или уехали в Москву, или вернулись в казармы. Последними с платформы ушли Литгоу и Сорел. Оба недоумённо оглядывались, явно не понимая, каким образом их подопечные успели так быстро смешаться с общим потоком курсантов, что они даже не заметили, каким именно поездом ребята уехали в Москву. Хотя, судя по тому, с каким увлечением оба офицера обсуждали методики преподавания, принятые на Земле и на Вулкане, сравнивая их достоинства и недостатки, можно было предположить, что, случись такое на самом деле, они бы и впрямь ничего не заметили.

— Итак, — Серёгин нахмурился и сложил руки на груди, явно копируя Джона, — необходимо составить план действий. Что скажете, Первый?

— Что я скажу… — Лея вздохнула. — Скажу я вам, командир, вот что. Если вы и впредь будете так раздуваться от чувства собственной значимости каждый раз перед тем, как вам нужно будет принять любое мало-мальски значимое решение, то очень скоро не выдержите и лопнете… Что же до того, чем нам заняться, то там, — она махнула рукой в сторону космодрома и старого городка — того, что от него осталось, — я вчера уже была. Там нечего делать, поверьте. Что же касается старого полигона, по которому нас гоняли — о, там есть, где развернуться!

— Что, опять на кладбище?! — более неврастенически, чем ему самому того бы хотелось, поинтересовался Совок.

— Кладбище? — встрепенулся Айл. — Где? Обожаю кладбища.

— Чудно, — пробормотала себе под нос Тира. — Похоже, мне стоит запастись хотя бы одним хорошо заточенным осиновым колом… так, на всякий случай.

— Ни на какое кладбище мы не пойдём, — примиряющим тоном произнесла Лея. — Вчера, когда мы штурмовали штаб, я заметила за деревьями что-то, слегка напоминающее землянку. Я помню… я читала, что они сохранились в этих краях ещё с Великой Отечественной.

— Какой?

— Со Второй Мировой, — мягко поправила сестру Эван. — Это очень древняя история, Совок, но, если это действительно так, посмотреть, безусловно, стоит.

Спустя час они стояли на краю обрыва, который так доблестно штурмовали накануне Совок и Лея.

— Ну и где? — исподлобья посмотрел на Лею Серёгин.

— Спокойствие, командир, — та прошлась вдоль обрыва, наматывая на пальцы светлую прядь волос, выпавшую из небрежно заплетённой косы. — Всё, вспомнила. Вон она.

— Берлога какая-то, — Айл с некоторым опасением взглянул на нагромождение полусгнивших брёвен, веток и камней, едва заметное среди высоких деревьев и кустов. — Ты хочешь сказать, что этому кошмару больше трёхсот лет?

— Нет, — Лея приложила руку к одному из брёвен и покачала головой. — Похоже, что я ошиблась. Никак не больше двухсот.

— Я туда не пролезу, — Иван отодвинул тяжёлое бревно и с сожалением заглянул внутрь.

— Даже я туда не пролезу, — хмыкнула Тира. — Чего уж говорить о некоторых здесь присутствующих…

— Я не толстая! — тут же возмутилась Лея.

— Никто этого и не утверждал, дорогая, — невозмутимо ответила Тира. — Просто тебя много… м-м-м… в некоторых местах.