Читаем Ладомир. Поэмы. полностью

Ветер плачевныйГонит снега стадаНа молодые года,Гонит стада,Сельского хама рог,За море.Кулек за кульком,Стадо за стадом брошены на палубу,Сверху на палубу строгих пароходов.Мясо, не знающее жалости,Не знающее жалобы,Бросает рукаМировой наживыИгривее шалости.Орана обессынена!Л вернется оттудаЧеловеческий лом, зашагают обрубки,Где-то по дороге, там, на чужбине,Забывшие свои руки и ноги.Бульба больше любил свое курево в трубке.Иль поездами смутных слепцовБыстро прикатит в хаты отцов.Вот тебе и раз!Ехал за мореС глазами, были глаза, а вернулся назад без глаз,А он был женихом!Выделка русской овчинки!Отдано русское тело пушкам— В починку! Хорошая починка!В уши бар белоснежные попалПервый гневный хама рев:Будя!Русское мясо! Русское мясо!На вывоз! Чудища морские, скорее!А над всем реютНа знаменахТемные очи СпасаНад лавками русского мяса.Соломорезка войныЖелезной решеткоюВтягиваетВсё свежиеИ свежие колосьяС зернами слез Великороссии.Гнев подымался в раскатах:Не спрячетесь! Не спрячетесь!Те, кому на самокатахКататься даденоВ стеклянных шатрах,Слушайте войЧеловеческой говядиныУбойного и голубого скота.«Где мои сыны?» —Несется в окно вой.Сыны!Где вы удобрилиПажитей прах?Ноги это, ребра ли висят на кустаСтарая мать трясет головой.Соломорезка войныСельскую РусьВтягивает в жабры.«Трусь! Беги с полей в хаты»,—Кричит умирающий храбрый,Через стекло самокатаВ уши богатым седокам самоката,Недотрогам войны,Несется: «Где мои сыны?»Из горбатой мохнатой хаты.Русского мясаВывоз куй!Стала РоссияОгромной вывеской,И на нееЖирный палец простертМирового рубля.«Более, болееОрдВ окопы Польши,В горы Галиции!»Струганок войны стругает, скобля,Русское мясо.Порхая в столицеМножеством стружек.— Мертвые люди!Пароходы-чудовищаС мерзлыми трупамиМоре роют шурупами,Воют у пристани,Ждут очереди.Нету сынов!Нету отцов!Взгляд дочери дикийСмотрит и видитБезглазый, безустый мешокС белым оскалом,В знакомом тулупе.Он был родимым отцомВ далекой халупе.Смрадно дышит,Хрипит: «Хлебушка, дочка». . . . .Обвиняю!Темные глаза СпасаБелых священных знамен,Что вы трепыхалисьНад лавкамиРусского мясаМолчаИ не было упреков и жёлчиВ ясных божественных взорах,Смотревших оттуда.А ведь было столько мученья,Столько людей изувечено!И слугою войны — порохомПодано столько печеньяИз человечиныПушкам чугунным.Это же пушек пирожного сливки,Сливки пирожного,Если на сучьях мяса обрывки,Руки порожние— Дали…Сельская голь стерегла свои норы.Пушки-обжорыСаженною глоткой,Бездонною бочкойГлодали,Чавкая,То, что им поданоМяса русского лавкой.Стадом чугунных свиней,Чугунными свиньями жрали насЭти ядер выше травы скачки.Эти чугунные выскочки,Сластены войны,Хрустели костями.Жрали и жрали нас, белые кости,Стадом чугунных свиней.А вдали свинопас,Пастух черного стада свиней.— Небо синеет, тоже пьянея,Всадник на коне едет.МыМы были жратвой чугуна,Жратвою, жратва!И вдругжезавизжало,Хрюкнуло, и над нею братва, как шершнево жало,Занесла высокоКолСвященнойОгромной погромной свободы.Это к горлу жеБэПриставило нож, моря тесак,Хрюкает же и бежит, как рысак.Слово «братва», цепи снимаяРаботорговли,Полетело, как колокол,Воробьем с зажженным хвостомII гнилые соломенные кровли.Свободы пожар! Пожар! Набат.Хрюкнуло же, убежало. — Брат!Слово «братва» из полы в полу, точно священный огонь,На зареИз уст передавалосьВ уста, другой веры завет.Шепотом радости тихим.Стариковские, бабьи, ребячьи шевелились уста.Жратва на землеБез силы лежала,Ей не сплести брони из рогож.И над ней братваДымное местью железо держала,Брызнувший солнцем ликующий нож.Скоро багряныйДикой схваткой двух букв,Чей бой был мятежен,Азбуки боем кулачнымКончились сельской РоссииМолитвы, плач их. Погибни, чугун окаянный!И победой бэРадостной, светлойБыли брошены трупные метлы,Выметавшие села,И остановленВойны праздничный бег,Работорговли рысь.Дикие, гордые, вы,Хлынув из горла Невы,В рубахах морской синевы,На Зимний дворец,Там, где мяса главный купецЗа черным окном,Направили дуло.Это дикой воли ветер,Это морем подуло.Братва, напролом!Это над морем«Аврора»Подняла: «Наш».«Товарищи!Порох готовлю».Стой, мертвым мясомТорговля.Браток, шараш!Несите винтовок,Несите парашВ Зимний дворец.Годок, будь ловок.Заводы ревут: на помощь.Малой?Керенского сломишь?В косматой шкуре греешь силы свои.Как слоны, высоко подняв хоботы,Заводы трубилиЗорюМировому братству: просыпайся,Встань, прекрасная конница,Вечно пылай, сегодняшняя бессонница.А издалека, натягивая лук, прошлое гонится.Заводы ревут:«Руки вверх» богатству.Слонов разъяренное стадо.. . . . . .Зубы выломать…Глухо выла мать:Нету сына-то.Есть обрубок.И целует обрубок…Колосья синих глаз,Колосья черных глазГнет, рубит, режетСоломорезка войны.
Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека «Российская поэма»

Похожие книги

Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия