Читаем Лабиринт верности полностью

Визит в его обиталище стоил сейцверу оставшихся пяти тысяч из денег, выданных Гийомом. Одноэтажная хибара, находящаяся где-то в глубине этого эклектичного района города, внутри была еще меньше, чем снаружи. Она пахла пылью, старыми костями, плесенью, тошнотворной сладостью гниения. Вместе эти запахи сплетались в тонкий букет посмертия, с которым ежедневно имел дело этот немногословный, мрачный старик.

Полы устилали истертые и залитые непойми какой дрянью шерстяные ковры. Единственная комната разделялась несколькими ширмами из сухого тростника, с тем же геометрическим узором, что и на набедренной повязке некроманта. Глиняные стены укрывали гобелены с текстами на безнадежно мертвых языках, уродливыми деревянными масками духов и демонов туземного происхождения, иссохшие головы с зашитыми ртами, молча наблюдавшими за посетителями и полочками с разнообразной дрянью, которую старик использовал в ремесле.

Некромантия была одним из темных искусств, управляющих энергией смерти, и связывающей мир живых с многочисленными мирами посмертия. Она относилась к гибельным силам, почти неизбежно коверкавшим и извращавшим душу тех, кто занимался ею, и, конечно, налагавшей пятно тьмы на души тех, кто обращался к знатокам этого искусства. По крайне мере, по версии религии Единого, адептами которой формально являлись сейцвер и сыщица, весьма неуютно чувствовавшие себя в этой берлоге.

И конечно же тем, кто осознанно и целенаправленно обращался к помощи гибельных сил — грозил костер, петля, или множество дней пыток и покаяния в застенках инквизиции (в случае с Алмарской Империей) или одного из соответствующих церковных орденов (в случае с Шваркарасом и Ригельвандо). Мир не хотел повторения Эпохи Черного Неба, когда почти всеми известными землями правили маги, колдуны и адепты черных культов поднимавших под свои знамена мертвых и бросавших свои легионы на немногочисленных живых. Формально дело обстояло именно так. На деле же — реже в метрополии, чаще в колониях, где контроль церкви был ниже, тайные службы — такие, как Канцелярия или Военная разведка, нередко прибегали к их помощи. Это было удобно. Надежно и эффективно. Грех не пользоваться. Впрочем — пользоваться тоже грех.

Перед тем, как идти к некроманту, Фредерик и Миранда проверили места, где были убиты прочие несчастные из списка агентов канцелярии. На крыше, где умер Эмберлин Пайо, они обнаружили расплющенную пулю, которая могла быть исключительно пулей из гартарудского парового револьвера. Крыша, где нашли обгорелый (и потому непригодный для целей некромантии) остов Мейрика Санти, так же в одном месте была прострелена из очень мощного оружия. Опрос охраны актера и ученого привел обоих детективов к мысли о великолепной оснащенности и невероятных навыках маскировки и скрытности убийцы. Опрос найденных свидетелей из игорного дома убедил Фредерика и Миранду в том, что их противник не человек, и очень, очень опасный.

— Эмберлин сражался, они бежали по крыше, видел сбитую черепицу — сколы свежие, — Говорила сыщица.

— Да, помню. — Вангли припомнил вмятины на крышах, — Еще он был тяжелее человека, но точно не гетербаг, может дракиец.

— Неважно. Противник у него оказался крепкий, парень даже не смог оказать достойного сопротивления — все произошло очень быстро. Иначе жители соседних домов что-то да увидели бы.

Вангли кивнул.

— Де Пуатье и Де Столь — были убиты в отлично охраняемых помещениях, они оказались не столь умны как Гастон, потому не всегда находились на виду. Но оно прошло к ним через несколько кордонов охраны, через магов, через амулеты, улавливающие магию и колдовство, словом через наших специалистов. Значит, он либо был оснащен чем-то, на что не реагировали наши средства, и прошел невидимым, либо долго изучал и анализировал слабые места в охране.

— Игроки из «Гранатовой леди» говорят, это был кто-то в глухом плаще и капюшоне, но говорил и двигался он не как человек, так же был очень высок, — я прав, не гетербаг, но крупнее нашего шулера. Служанка говорит, когда он шел — немного пружинил и отклонялся назад. Гартаруд, дракиец, кто-то из высших пушистиков. — Размышлял Вангли.

— Не важно, кто он. Мы уже точно знаем, что это не человек, и пользуется он непривычными нам технологиями и средствами. Не эксклюзивными, но все же. — Миранда улыбнулась, улыбка вышла кислой, — Придется допросить мертвеца.

— Странно, что никто из свидетелей не запомнил, о чем они говорили. Да, придется взять на себя этот грех, — Согласился Вангли.

Туземцу было наплевать на инквизиторов Единого, по крайней мере здесь — в Ахайосе. Да и пользовался он к тому же не навыками некромантских школ происходящих из древней Звездной Конфедерации, а черными знаниями туземных культов тьмы и смерти — традиции восходящей к почти забытому Пантеону Двух Лун давно погибшей Экваториальной империи Акмальтапосек.