Читаем Лабиринт верности полностью

Ободранный, в завшивленной рубашке ребенок с ужасом смотрел, как вооруженный зазубренным клинком крыс направился к другим нищим, в голубых глазах ребенка застыло отчаяние и животный, неконтролируемый страх, постепенно сменяющийся смирением с судьбой…

* * *

Фредерик Вангли любил порт, особенно этот порт Ахайоса, даже сейчас, когда шаткая палуба осталась в области его недавних мемуаров, он все еще испытывал трепет и легкое, нервическое возбуждение, ощущая вокруг живое дыхание огромного, злобного и строптивого зверя. И этот зверь был Фредерику родным, он практически ощущал себя блохой, и сравнение это не было чем-то обидным. В порту проходили самые волнующие минуты его сухопутной жизни — голодный, злой, оборванный и без гроша за душой, он с нетерпением ждал в порту баркас, отправляясь в новый набег. Израненный, проеденный порохом и морской водой, усталый, но довольный, он сходил в порту, бренча золотом и ожидая, что скоро конвертирует свою добычу в жаркие объятья платных чаровниц, рома и новых бесполезных шмоток. Фредерик любил порт, и даже эти сцены, в сущности мерзкие, «Стервец» видел с самого своего пиратского детства, они тоже были частью его, как и сам порт, их порождавший. Тут он чувствовал себя будто дома, все вокруг было ясно и знакомо, и это было преимуществом Фреда перед неизвестным шпионом. Враг не мог здесь долго скрываться от сейцвера. Где угодно, но не здесь.

— Валите отсюда!

Их было трое на трое — с одной стороны человек, полукот и рослый собакоголовый, в темно-серой форме с большим количеством стальных заклепок, увешанные боевыми цепями, снабженными грузиками, с моргенштернами и цепными боло на поясах. С другой стороны — гетербаг, минотавр с обломанным рогом, укрытым металлической нашлепкой, и могучий туземец весь в татуировке из сплетенных змей. Полуголые, красующиеся буграми мышц и боевыми шрамами, вооруженные топорами, дубинами, зловеще выглядящими тесаками.

— Вы совершаете ошибку, — Начал было полукот в красном головном платке.

— Завали пасть! — Взревел гетербаг, — Чеши обратно в свои казармы ублюдок!

— Этот порт наш! — Вторил ему минотавр, — Нехер! Ползите обратно в свою дыру со своими железками!

— Иначе я буду обедать свежей печенкой, — Закончил за всех зловещим хрипом туземец.

Трое в цепях переглянулись.

— Черт с ним, — Сказал человек, кладя руки на плечи своих спутников, — Их тут многовато, помните слова командира, сражаться только при шансах на победу.

Трое Цепей удалились, а вслед им еще долго неслись мат, оскорбления и требования более не «показывать тут своих задниц в пирсинге».

* * *

Последняя сцена навела Вангли на мысль, показавшуюся ему столь очевидной, что он устыдился, — как это не пришло ему в голову ранее.

Чертог безумного.

Волкоголовый бросился, издав гортанный рык. Для своей расы это был настоящий гигант — скорее небольшой гетербаг, и история его рождения наверняка не обошлась без изнасилования или очень странной любви.

Что делать, когда противник превосходит тебя силой и скоростью?

«Боги создали нас разными, а порох всех уравнял».

Крупнокалиберный пистоль с тупым дулом в последний момент впился в лобастый череп. Противник резко пригнулся и дернулся вправо, попытался уйти влево, рука Фредерика Вангли мгновенно следовала за застывшим на месте волкоголовым. Наконец бывшему пирату это надоело, и пока здоровяк не опомнился, «Стервец» выбросил вверх вторую руку — с зажатой в ней абордажной саблей.

Четырех ударов в заднюю часть черепа яблоком толстого бронзового эфеса, украшенного цветочным орнаментом, хватило, чтобы завалить волчонка на землю. Пара ударов усиленным металлическими вставками сапогом в висок и челюсть заставили его утихнуть…

— Вот так, учитесь, идиоты! Башкой хоть иногда надо пользоваться, не только в качестве тарана, — Проревел Тархорг «Однорукий» — Нынешний главарь Банды Безумцев, на половину тигрин, на половину гетербаг, сочетавший ловкость и рефлексы тигра при габаритах гиганта.

Банда Безумцев состояла в основном из гигантов-гетербагов и крупногабаритных представителей анималистических рас, которых обучали в совершенстве владеть особой техникой боевого безумия. Впрочем, принимали в нее и других, всех, достаточно сильных и отмороженных, чтобы выдержать жестокий внутренний отбор и правила жизни основанной на физическом превосходстве и насилии. Безумцам было не важно — будь ты в прошлом шваркарасским крестьянином или туземцем каннибалом, дочкой портовой шлюхи или опустившейся аристократкой. К ним принимали всех, кто был способен изо дня в день держать удар, пить дурманящую разум отраву, чтобы не чувствовать боль и рвать врагов голыми руками на куски, защищая товарищей по оружию и интересы этого странного боевого братства.

Банда эта практически владела Портовым районом Ахайоса. Следовательно, несмотря на то, что это был достаточно предсказуемый ход, на территории Безумцев, как нигде в городе, мог легко и быстро «раствориться в толпе» приезжий гетербаг.