– Извозчики-подлецы отказываются по льду ехать, – продолжал тот, как ни в чем не бывало. – Говорят: лед тонкий, за сто рублей жизнью рисковать не будем. Только за двести. Чтоб я заплатил извозчику двести рублей?! Да не бывать такому…

– А зачем по льду ехать?

– Так ведь занесло все снегом, дороги сюда непроездные. Даже поезд отменили. Буря погуляла знатно.

– Какая чудесная новость, – сказал Ванзаров. Как видно, мысль действительно имеет материальную силу. Порой…

Лебедев спохватился.

– Знакомьтесь, мой добрый приятель Невельский, – представил он возничего, закутанного в длинную меховую накидку, лицо которого скрывала шапка с прорезью. – Отличный ученый, изучает Север и Лапландию, вот привез настоящие нарты… Разве не чудо, Ванзаров?

Нельзя было не согласиться: чудо, и еще какое.

Невельский торопился назад, в столицу, до темноты. Кнут щелкнул, лайки вскочили и стрелой унесли нарты в белое безмолвие.

Аполлон Григорьевич был доволен произведенным впечатлением.

– Ну как, много трупов раскопали?

– Почему вы решили, что есть трупы?

– От вас только и жди подарков, – Лебедев помахал саквояжем. – Мое добро всегда со мной. Вестей не подаете, место – жуткое. Пришлось мчать к вам на выручку.

– Если б вы знали, как мне вас не хватало… – И тут Ванзаров позволил себе редкую слабость: они обнялись. Аполлон Григорьевич был растроган почти что до слез. Счастье его длилось недолго. Ванзаров не любил нежности с мужчинами.

– Висим на волоске, – сказал он. – Сыграете моим козырем в рукаве… Идемте…

С ним Лебедев готов был играть кого угодно… Так соскучился.

62

Разыскной рапорт № 11

Ваше превосходительство!

Обстоятельства крайнего порядка не позволяют мне в достаточной мере изложить текущую ситуацию. Скажу лишь, что приблизился к разгадке и поимке убийцы, как никогда близко. Должен отметить, что выполнение данного задания далеко вышло за допустимые пределы. Я несу не только финансовые затраты, но каждый день рискую своей жизнью. Прошу учесть мои страдания при успешном завершении дела, в чем я теперь не сомневаюсь ни на один краткий миг.

Более не могу описывать настоящее положение. Скорее всего, через краткий миг я вступлю в бой с превосходящими силами противника. У меня патронов всего на три заряда барабана. А бой обещает быть жестоким и окончательным. Но на войне, как говорится, как на войне. Враги полны отваги, но победы им не видать как своих ушей.

Иду по горячему следу…

Вступаю в бой…

Свистят первые выстрелы.

Ранен в руку…

Но из боя не выйду…

В случае моей смерти прошу позаботиться о моей матери-старушке и передать ей всю причитающуюся мне премию.

Бой крепчает…

Пули свистят…

Патроны заканчиваются…

Ага, негодяи бегут!

Вернусь к рапорту после победы!

Остаюсь вечно ваш

63

Как известно, добрым словом и револьвером можно добиться куда большего, чем одним добрым словом. Францевич потребовал тишины. Его слова мало кто воспринял всерьез. Разве что Меркумов был тих. Прочие господа говорили вполголоса друг с другом, не замечая ротмистра вовсе. Тогда в другой раз он напомнил, что «арестованным разговаривать запрещено». Угроза была встречена смешками. Недолго думая, Францевич поднял руку и выстрелил в потолок, предупредив, что следующая пуля полетит прямо в рот болтуну. Револьверный выстрел на улице кажется сущим щелчком. В закрытом помещении бьет по ушам громовым ударом. Господа подозреваемые оглушены были до бесчувствия. Стало так тихо, что слышен был шорох падающей известки. Францевич остался доволен результатом. Караульным шагом он ходил мимо двери, поигрывая револьвером на пальце, наглядно напоминая: жандармы держат слово.

Ванзарова встретила замогильная тишина.

– За время вашего отсутствия происшествий не было! – доложил Францевич.

– Благодарю вас, Павел Федорович… – Ванзаров шагнул вперед, освобождая проход. – Господа, сыскная полиция слов на ветер не бросает, сводный отряд уже направляется к нам. А его главная сила – эксперт-криминалист успел раньше всех пробиться сквозь ледяные торосы залива. Аполлон Григорьевич, прошу вас…

Редкий премьер, выходя на сцену, встречает такое сплоченное вниманием зала. На Лебедева взирали с живым интересом, смешанным с неподдельным страхом, чего невозможно добиться от публики в театре. Дело касалось жизни каждого. Каждому было не по себе, и никому не хотелось, чтобы его изучали слишком подробно.

– Надеюсь, статского советника Лебедева, главу криминалистического отдела Департамента полиции представлять не нужно. Его слава гремит по всей Европе…

Все глаза неотрывно следили за Лебедевым. Великий криминалист был счастлив, как кот на печке. Он сиял невидимым светом славы.

– Как видите, нам присланы лучшие силы, какие только можно сыскать…

Аполлон Григорьевич благосклонно кивнул.

– Итак, господа и дамы, господин Лебедев проведет не только изучение мест преступлений, но и каждого из подозреваемых. Вы будете подвергнуты новейшей методике определения преступников… Аполлон Григорьевич, как она называется?