– В Америку с ним поедете?

Лотошкин показательно фыркнул.

– Вот еще! Чего я там не видел. Мне и здесь неплохо.

– Когда Маверик взял обратный билет?

– Не знаю точно, но у меня расчет после Святок. Заранее оговорили. Я не возражаю, там сезон начинается, не пропадем-с…

– Платит-то хорошо?

– Не жалуемся! – Камердинер расцвел самодовольной улыбкой.

– По врачам часто ездили?

– По врачам? – повторил Лотошкин. – Да не было ничего подобного. Мистер такого здоровья, что всем бы пожелать… Особенно в его возрасте.

– Как он просил себя называть?

Камердинер оглянулся, будто могли подслушать.

– Не поверите: Петр Иванович… – проговорил он шепотом. – Только настрого приказал об этом держать рот на замке. И обращаться к нему подобным образом, когда мы наедине. Прилюдно – только мистер Маверик. Такая причуда…

– Письма мистер часто писал?

– Бывало как то раз… Относил на почтамт.

– Что ж ты отказался чаем у меня погреться? – спросил Ванзаров, наблюдая за его глазами.

– Прошу прощения?

– Ничего, показалось…

– Это бывает, – ответил всем довольный малый. Такого на мякине не проведешь.

Ванзаров пожелал ему спокойной ночи. И камердинер затворил за собой дверь. Камердинер спит – служба идет. Что по этому поводу думает ротмистр Францевич, Ванзарова совершенно не волновало. Пусть себе подсматривает в щелочку сколько хочет. Что ему остается, как только в бессилии щелкать зубами?

Что ему самому не остается выбора, когда вернется в столицу, Ванзаров старательно не думал. Ведь Францевич непременно проверит и донесет. Если, конечно, не обнаружит фамилию коллежского секретаря Ванзарова в списках сыскной полиции. Может, оно и к лучшему. Сколько можно грести денег лопатой на частной практике. Пора на хлеб и воду государственной службы.

28

Разыскной рапорт № 5

Ваше превосходительство!

Выполнение моей операции было сорвано предательским образом. Описываю происходящие события. Как только в доме все затихло, я занялся приготовлением всего необходимого для осуществления задуманного плана. В первую очередь я привел себя в нужную физическую форму. Для этого следующий час отвел на выполнение упражнений физической гимнастики. Когда нужная теплота мышц и гибкость членов была достигнута, я тщательно проверил арсенал предметов, которые могут пригодиться для добывания нужных сведений. Не буду конкретно указывать их. Скажу лишь, что особый «наборчик правды», как мы это называем, всегда при мне.

Время начала операции я наметил на два часа. Принимать пищу или воду в такой момент категорически запрещается. Я занял удобную позу, чтобы после нагрузки дать отдых мышцам. Спать я не мог и не позволил бы себе этого. Время тянулось мучительно долго, но я давно привык к ожиданиям. Все было тихо.

Как вдруг около часа ночи наверху раздался шум, топот множества ног и отчаянные крики. Не теряя ни секунды, с оружием в руке, я бросился туда, куда призывал меня долг. Около номера Джокера находились этот Ванзаров, мелкий старичок и, конечно, месье Пуйрот собственной персоной. Вид его говорил, что в голове его плетутся хитрые замыслы. За дверью раздавался шум борьбы. Все пребывали в растерянности, будто не знали, как поступить.

Промедление было смерти подобно. Я нанес двери удар, который разнес в щепы замок и петли. И немедленно ворвался в номер. Джокер вел с кем-то яростную борьбу на ковре. Он стонал, извивался и наносил удары. Только они приходились по воздуху. Противника не было. Во всяком случае, в плоти и крови. Признаюсь, мне стало страшно. Не прошло и мгновения, как страх улетучился. Джокер еще барахтался, но я взялся за него всерьез. Прижал к полу и не дал шелохнуться. Это помогло, бедняга затих. К поверженному врагу я не испытываю злобы, скорее жалость.

Лицо его было разгоряченным, как после напряженного поединка, но следов от выстрела или удара ножа на рубахе и брюках его я не нашел. Как видно, он не успел еще лечь в постель. Я стал легонько бить по щекам, чтобы привести в чувство. Джокер открыл глаза и посмотрел на меня разумно. И тихо произнес: «Он добрался до меня!»

Несомненно, я бы узнал правду, которая была на волосок от меня. Но тут Джокер впал в глубокий обморок. Что делать? Я не мог выставить набежавших зевак, особенно этого проныру Ванзарова, чтобы провести тщательный досмотр. Чемоданы, как назло, были выставлены горой, только бери и потроши. Но обстоятельства были сильнее. Доктор унес заболевшего.

Несомненно, это происшествие стало неприятным сюрпризом не только для меня. Негодяй Пуйрот, кажется, переживал не меньшую неудачу. Мне вздумалось проверить его на слабину. Иногда решительное действие, пришедшее на ум, приводит к успеху. Не говоря ни слова, я просто пошел на него. В руке у меня был заряженный «наган», а выражение лица не оставляло сомнений в моих намерениях. Пуйрот поступил так, как полагается трусу: он бежал от меня и закрылся в номере. Я уже хотел было пару раз выстрелить, продырявив дверь. Но воздержался. Теперь мне необходимо дождаться, когда доктор приведет больного в чувство.