Читаем Лабиринт для Слепого полностью

– Все зависит не от меня, – , честно признался Зубов. – Я еще не знаю, как пойдут дела. Может, придется сопровождать его, – и он многозначительно кивнул своей седеющей головой куда-то вверх. – Может, мне придется уехать или, наоборот, кто-нибудь приедет. В общем, я тебе позвоню.

Он покинул квартиру на Сретенке, и автомобиль увез его в Кремль, на работу.

А Елена осталась одна в пустой квартире, которая сейчас показалась ей огромной, почти безграничной.

Сразу же отправившись в спальню и даже не сбросив халат, она без сил рухнула на постель.

Но поспать ей не дал телефон. Звонок был настойчивым и нетерпеливым. Елена в полудреме протянула руку, сняла трубку.

– Алло, слушаю… – сонно произнесла она.

– Это я, – раздался мужской голос и затем послышался специфический смех.

Елена тут же села, поджав под себя колени.

– Ну, и как? – поинтересовался ее собеседник.

– О чем ты?

– Я говорю, как прошла встреча?

– Какая встреча?

– Перестань валять дурака. Ты прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю. Через двадцать минут я буду у тебя.

– Не надо, я устала. И смертельно хочу спать.

– Меня это не волнует, – и вновь в трубке послышался хохот, а затем раздались короткие гудки.

Ровно через двадцать минут в дверь позвонили, и на пороге появился Владимир Владиславович Савельев. На лестничной площадке остался один из его людей в короткой кожаной куртке.

– Ну, здравствуй, красавица, – оглядев женщину, небрежно бросил Владимир Владиславович Савельев.

– Зачем ты приехал? Что тебе надо?

– Сейчас все объясню.

Савельев по-хозяйски вошел в квартиру, огляделся.

Откинув полы плаща, он уселся на диван, закинул ногу на ногу, извлек из кармана золотой портсигар, и закурил.

– Я слушаю, – улыбаясь полными губами и глядя прямо в лицо Елене, сказал он.

– Что ты хочешь услышать?

– О чем он тебе говорил?

– Ни о чем серьезном.

– Мне это не нравится, – побарабанив короткими пальцами, на одном из которых сверкал перстень с бриллиантами, по золотой крышке портсигара, произнес Савельев. – Совсем не нравится, красавица. Ты плохо работаешь. Я тебе помог, можно сказать, спас, а ты даже не хочешь со мной разговаривать, будто не ты, а я тебе чем-то обязан.

– Но он ничего не сказал.

– Как, абсолютно ничего? Вы что, молча трахались и все? – та же веселая улыбка вновь появилась на круглом лице Савельева.

– Ну, он говорил, что, может быть, куда-то поедет…

– Куда он поедет? – Савельев буквально буравил"

Елену взглядом.

– Он не сказал куда. Может, вместе с Президентом, а может, еще с кем…

– Слушай, я тебя спасал не для того, чтобы ты морочила мне голову, а для того, чтобы ты работала, для того, чтобы приносила мне информацию. Я должен знать, откуда у Зубова деньги.

– Но он не говорит об этом! Никогда не говорил.

И сколько раз я ни пыталась узнать, он всегда отмалчивается, говорит, это не мое дело, – соврала Елена, сохраняя хладнокровный вид.

– Так вот, если ты не узнаешь, я приму меры. А чем это может кончиться – тебе известно. Думаю, ты еще не забыла свою подругу и помнишь, какой страшной смертью она умерла? А ведь твоя подруга была поумнее тебя, хотя, может быть, не такая красивая.

Савельев поднялся и, подойдя к Елене, указательным пальцем приподнял за подбородок ее голову.

– Ты помнишь свою подругу?

– Помню, – качнула головой Елена.

– Так вот, смотри у меня!

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Не надо делать все, что в твоих силах, делай то, что тебе говорят. И тогда ты будешь жива, тогда у тебя все будет хорошо. А то ведь твое кафе может вдруг сгореть, или бандиты все поломают, исковеркают, испортят. А тебя могут встретить на улице, в подъезде, и твое прекрасное личико станет не столь привлекательным.

Его украсят впечатляющие синяки и шрамы. Ты это понимаешь? – заглянув в глаза женщины, хихикнул Владимир Владиславович. – Так понимаешь или нет?

– Понимаю, – выдавила из себя Елена.

– Вот это другое дело. Это совсем другой разговор.

А почему ты не предложишь гостю выпить?

– Сейчас, сейчас, – засуетилась Медведкова, направляясь к бару.

– Мне виски. И без льда. Немного, – сказал Савельев, видя, как дрожат у Елены руки и как она не может вытащить пробку из граненой бутылки. – Ну, не волнуйся. Ты же не на допросе, ты же не в тюрьме, и никто тебя пока не трогает. Наливай, наливай спокойнее.

Елена плеснула виски и подала Савельеву.

– А ты неплохо устроилась. Красиво живешь, богато. Он хоть денег не жалеет?

Елена кивнула.

– Вижу, вижу, что не жалеет. Со своего кафе ты бы так не жила.

Елена молчала, покусывая губы.

– Так вот, следующий раз, когда мы с тобой встретимся… – Савельев сделал маленький глоток виски и облизал пухлые губы, – хороший напиток, хоть и говорят, что с утра пить вредно, но мне нравится. А тебе?

Елена молчала.

– Так вот, ты должна узнать, откуда у Зубова такие деньги и где он их хранит.

Елена опять кивнула.

– Да-да, я попытаюсь, Владимир Владиславович, попытаюсь…

– Не надо пытаться. Узнай. И вообще, попытка – не пытка, – грубо пошутил Савельев.

На его лице появилось самодовольное выражение.

Затем он вытащил из кармана телефон, набрал номер и уже властно и зло принялся кричать в трубку.