Читаем Квинтовый круг полностью

Заметив непроизвольное движение Лобова, насторожился и юккантроп, оказывается, он не переставал внимательно наблюдать за Иваном. В фигуре этого часового, бесстрашно вставшего на пути чужого и, наверное, страшного ему существа, было нечто странное. Неторопливо двигаясь к униходу, Лобов перебирал в памяти все детали встречи с юккантропом. Может быть, отсутствие тени придавало юккантропу жутковатый, призрачный вид? Да нет, тени не было не только у юккантропа, а и у кустарника, деревьев и самого Лобова. Юкка – мир без теней. Светит все небо, целиком, свет падает равномерно отовсюду, поэтому тени просто неоткуда взяться. Вот почему, несмотря на сочность освещения, пейзажи планеты выглядят такими плоскими и тоскливыми. И как ни бился Лобов, он не мог поймать это неуловимое, странное в фигуре стоящего юккантропа, оно ускользало, как понравившаяся и вдруг позабытая мелодия.

От озера к униходу плотной рыжей стеной валил туман, сочные краски, которыми был окрашен пейзаж, незаметно выцветали, приобретая акварельный оттенок.

Через несколько минут туман будет здесь. Сколько раз он приносил с собой странные звуки, в том числе, он мог поклясться, тот самый игривый смех, который прозвучал здесь несколько минут назад. Лобов полной грудью вдохнул теплый влажный воздух, насыщенный болотистыми испарениями. Настала пора рискнуть.

Один рискованный шаг, сделанный вовремя, стоит нескольких суток методичного поиска. Склонившись к пульту, Иван послал на «Торнадо» вызов:

– Обнаружил юккантропов, попробую вступить с ними в контакт.

Клим появился на экране видеофона почти немедленно:

– Да ты что? Подожди прикрытия!

– Нет, как раз прикрытие-то может все испортить, – и чуть улыбнулся, – не волнуйся, Клим. Насколько я разобрался в обстановке, риска почти нет. Жди моего вызова двадцать минут. Если его не будет, вылетай к озеру. Свои наблюдения я надиктую.

– Ты сошел с ума! Вспомни про Аллена и Ватана! – рассердился Клим.

– Все будет хорошо. Извини, Клим, нет времени.

Выключив видеофон, хотя штурман еще пытался что-то говорить, Лобов продиктовал на ленту записи свои наблюдения, выводы и догадки. Заканчивать пришлось скороговоркой. Туман уже заливал его ноги, нависая сверху пышным козырьком. Еще мгновенье, и он бесшумно рухнул вниз необъятной бестелесной массой. Мир исчез, осталось лишь румяное топленое молоко, поглотившее все остальное. Теперь нужно набраться терпения и ждать. А разве есть на свете что-нибудь мучительнее чуткого, тревожного ожидания?

11

Барту еще раз проверил аппаратуру, оглядел палату, вздохнул, вглядываясь в лицо спящего Майкла Дивина, и повернулся к Климу.

– Что ж, все готово. Можно приступать. Я отойду в сторону. Кто знает, как он воспримет мое присутствие, а на тебя у него явно положительная реакция.

– Вот еще что, – добавил он озабоченно, – по данным энцефалографии, самыми ясными у него будут периоды пробуждения и засыпания, когда в мозгу протекают неустановившиеся переходные процессы. Будь максимально активен в это время. Вопросник наготове?

– Да я все запомнил наизусть.

– И все-таки держи его наготове. – Барту несколько нервно улыбнулся. – Начнем?

– Начнем, – ободрил его Клим.

– Ввожу агипноты. Действие скажется секунд через тридцать. Следи за его веками. Как только они начнут подрагивать, приступай.

Клим склонился к изголовью штурмана «Метеора».

Барту оказался прав, через полминуты Майкл шевельнул головой, веки его задрожали.

– Майкл, это я, Клим Ждан. Ты меня слышишь?

Дивин открыл глаза и наморщил брови, разглядывая склонившееся к нему лицо Клима.

– Клим? – недоуменно переспросил он.

– Клим. Помнишь, как мы ночью, при луне опускались на лыжах с Эльбруса?

Что-то похожее на улыбку отразилось на лице Дивина.

– Где Балавадзе, Майкл? Балавадзе и Дина Зейт? – настойчиво повторил Клим.

Губы штурмана «Метеора» тревожно дрогнули.

– Вспомни, – негромко, но тоном приказа проговорил Клим, – Вано Бала-вадзе и Дина Зейт, где они?

Лицо Дивина напряглось, теперь нервно двигались не только губы, но и брови.

– Вано Балавадзе, – тихо повторил он, – он… он…там. Там!

Ужас исказил его лицо, глаза расширились, он дернулся, чтобы вскочить, но Клим придержал его за плечи. Глаза Дивина помутнели, наполнились слезами.

– Клим, – забормотал он, мотая головой, – ты ничего не знаешь. Это я убил Аллена! Я пошел, а он схватил меня за руку. И я ударил! Он опять придет! Он идет, я слышу!

Клим с трудом удержал Майкла. Тот перестал кричать, судорожное, рваное дыхание стало выравниваться.

Клим понял, что Барту включил гипнозатор, и со вздохом облегчения выпрямился.

– Клим! – вполголоса отчаянно сказал Барту.

Ждан мельком взглянул на него и вспомнил, что наступил второй благоприятный момент. Но пережитое выбило из головы все заготовленные вопросы. Он вспомнил только совет Барту, что в случае, когда не знаешь, о чем говорить, нужно просто поддерживать контакт.

– Майкл! – затормошил он засыпающего Дивина. – Ты меня слышишь?

– Клим, – пробормотал Дивин и вдруг открыл глаза, – вы нашли пленку?

– Какую пленку?