Читаем Квинканкс. Том 1 полностью

Мистер Валльями включает газовый рожок на стене у двери и выходит. Теперь света достаточно, чтобы адвокат разглядел начальника мистера Валльями — худого низенького человечка с бледным лицом (он моргает и заслоняет глаза ладонью). Черты лица у него резкие, серые глазки беспрерывно мигают, тонкие губы часто приоткрываются и язык не доверчиво пробегает по верхней губе. Небольшой парик на его голове похож на подгнившую цветную капусту, широкий галстук пожелтел, долгополый зеленый сюртук старомодного фасона грязен и заплатан, на жилетке едва видны выцветшие полоски, ноги обтянуты нанковыми штанами.

— Я пришел от имени моего клиента — узнать относительно размещения некоторой денежной суммы.

При этих словах лицо старика загорается чуть ли не детским восторгом.

— В самом деле? — Он спешит из своего угла навстречу визитеру; тощие ноги словно рвутся вперед сами по себе, помимо его тела и помимо воли. Мистер Сансью видит, что при общей худобе живот его нелепо раздут. Старый джентльмен протягивает свою длинную руку, мистер Сансью пожимает ее и тихонько вздрагивает, ощутив ее липкость. — Тогда я очень рад видеть вас, мистер Сансью. Я-то думал, вас привело совсем иное дело. Садитесь, пожалуйста, располагайтесь поудобнее. — Пока мистер Сансью устраивается, старик с улыбкой потирает руки. — Не желаете ли чего-нибудь выпить?

— Вы очень любезны, сэр.

— Бренди с водой?

— Благодарю.

— Очень хорошо. — Старый джентльмен произносит это таким тоном, словно услышал от гостя остроумную шутку. Внезапно он пронзительно кричит: — Бренди с водой, Валльями, да поживее.

Дверь открывается, мистер Валльями спешит внутрь с небольшим подносом, где стоят бутылка, стаканы и фляжка с водой. Со стуком поставив поднос на стол, он быстро удаляется.

— Ну вот, сэр, — произносит старый джентльмен, когда в руках у обоих оказывается по стакану. — Цифры вы не упоминали? Как будто нет.

— Что, если тысяча фунтов или около того?

— Почему бы и нет? Почему бы и нет? — Руки у старого Джентльмена начинают трястись.

— А впоследствии, возможно, еще сколько-то, — добавляет адвокат.

Еще сколько-то, — повторяет старик. — Очень хорошо. Так вот, сэр, в настоящее время я владею долями нескольких компаний, но в особенности рекомендую «Консолидейтид-Метрополитан-Билдинг-Компани». Скажу откровенно, сэр, я продвигаю эту компанию, так как верю в ее полную надежность.

— От человека с вашей репутацией я другого высказывания не ожидал, — отзывается адвокат.

Старый джентльмен молча смотрит на него, прежде чем продолжить.

— Именно, именно. Вашему клиенту повезло: еще не все акции успели разойтись. Да, думаю, я найду для него пакет стоимостью в тысячу фунтов, но окончательно это выяснится через неделю или две. — Он начинает рыться в бумагах на столе и на полках, время от времени улыбаясь адвокату. Потом хмуро скашивает глаза на дверь. — Валльями! — кричит он внезапно.

Дверь открывается, пожилой клерк входит, волоча ноги и вытирая рот платком.

— «Консолидейтид-Метрополитан-Билдинг-Компани», — рявкает старый джентльмен. — Найдите мне проспект.

— «Консолидейтид-Метрополитан-Билдинг-Компани», — повторяет мистер Валльями, поглядывая на адвоката, который с выражением полнейшего спокойствия наблюдает за ними обоими. — Вы уверены, сэр? Точно уверены?

— Конечно уверен, недоумок! Выметайтесь и ищите!

Мистер Валльями, шаркая ногами, выходит. Старик улыбается адвокату:

— Печальный случай, сэр. — Он выразительно поглядывает на свой стакан. — Пьянчуга. Держу его только из жалости. У него больная жена и хромоногий ребенок. Возможно, я поступаю неправильно, однако, надеюсь, заслуживаю прощения. Видите ли, он поступил ко мне еще мальчишкой.

Старый джентльмен тяжело вздыхает, адвокат произносит:

— Ваши чувства делают вам честь, сэр.

— Вы так считаете, сэр? Вы меня успокоили. Конечно, я доверяю ему только самую простую работу. Ничего конфиденциального, уверяю вас. О моих делах он почти ничего не знает.

Дверь открывается, мистер Валльями кладет на стол перед патроном печатный документ и уходит.

Старый джентльмен усаживается за стол, макает перо в чернильницу и поднимает взгляд.

— А теперь, сэр, если позволите, мне нужны некоторые сведения. Имя джентльмена…

— Это леди.

— Леди? — Старик удивлен.

Внимательно изучая лицо собеседника, мистер Сансью неспешно кивает.

— Живет за городом. — Вновь пауза. — С маленьким ребенком. — И вновь пауза, но лицо старого джентльмена остается невозмутимым. — Мальчиком, — заключает мистер Сансью.

— Очень хорошо. А ее фамилия?

Мгновение поколебавшись, адвокат произносит:

— Мелламфи.

Все так же невозмутимо старый джентльмен склоняется над листом бумаги и начинает писать.

— Миссис Мелламфи, — добавляет мистер Сансью и диктует по буквам.

— Да-да, так я и понял, мистер Сансью, — нетерпеливо уверяет собеседник, поднимает глаза и улыбается. — Адрес?

— Письма направлять мне.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Хмель
Хмель

Роман «Хмель» – первая часть знаменитой трилогии «Сказания о людях тайги», прославившей имя русского советского писателя Алексея Черкасова. Созданию романа предшествовала удивительная история: загадочное письмо, полученное Черкасовым в 1941 г., «написанное с буквой ять, с фитой, ижицей, прямым, окаменелым почерком», послужило поводом для знакомства с лично видевшей Наполеона 136-летней бабушкой Ефимией. Ее рассказы легли в основу сюжета первой книги «Сказаний».В глубине Сибири обосновалась старообрядческая община старца Филарета, куда волею случая попадает мичман Лопарев – бежавший с каторги участник восстания декабристов. В общине царят суровые законы, и жизнь здесь по плечу лишь сильным духом…Годы идут, сменяются поколения, и вот уже на фоне исторических катаклизмов начала XX в. проживают свои судьбы потомки героев первой части романа. Унаследовав фамильные черты, многие из них утратили память рода…

Николай Алексеевич Ивеншев , Алексей Тимофеевич Черкасов

Проза / Историческая проза / Классическая проза ХX века / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза