Так и идет эта жизнь, блестящая до перегородки и неблестящая за перегородкой. Поэтому и счастье, и удача бывают разными — доперегородочное и послеперегородочное и еще по уровням перегородок. Только горе для всех бывает одинаково, что для миллиардеров, что для бомжей, ночующих в картонных коробках под мостами и в оврагах.

Если заниматься этим самоедством, то человек может вообще перестать существовать, отказавшись даже от дыхания, чтобы не испортить жизнь разным бактериям и вирусам, в великом множестве летающим и ползающим около нас.

Глава 57

Я сидел в своем кабинете и размышлял о том, каким образом действует сундук? Как он переносит меня туда, куда я хочу? И переносит ли вообще? На последний вопрос я убежденно отвечаю, что переносит. Иначе, откуда у меня появились бы мокрые по пояс брюки и полуботинки, испачканные в речном иле? Или, кто меня стукнул по голове, когда я был у Майи?

Я хочу снова попасть к Майе. Я не могу сказать, что она мне сильно нравится. Она меня интересует как источник информации. Неужели мужчина должен влюбляться в каждую женщину, которая снимет его в ресторане? Меня сняла Майя, и я нисколько не стыжусь этого. Почему женщина сама не может предложить мужчине близость на одну ночь? Мужчина может предложить женщине перепихнуться накоротке, а женщина нет?

Это уже, как говорят сами женщины, мужской шовинизм. Кому какое дело до того, кто был инициатором разговора о постели? Главное — что будет в постели. Я никогда не позволю женщине надевать на меня наручники или привязывать меня к кровати. Хочешь — переходи в полное мое подчинение или говори, что тебе больше нравится. Хочешь доминировать? Доминируй, и только в тех пределах, которые мне будут нравиться. Не хочешь? Как хочешь. Говорят, что на десять девчонок по статистике девять ребят. И делать трагедию из того, что какая-то женщина скажет тебе «фэ»? На вкус и на цвет товарищей нет. Все естественно. Тебе, извините, вам, уважаемые читатель и читательница, тоже не все люди нравятся по внешности и не каждый из нас Мэрилин Монро или Ален Делон. Хотя, я считаю, что в каждой женщине есть своя изюминка, которую не каждый видит. А я вижу.

Наконец, настало время, когда я объявил, что буду заниматься очень важным делом и что меня нельзя беспокоить ни в коем случае. Мне принесли достаточное количество еды, и я закрыл кабинет на ключ, отключив все мобильные телефоны.

Удобно устроившись в сундуке, я закрыл крышку, и меня так потянуло в сон, что я даже удивился. Глубоко зевнув, я увидел, что я стою на улице и зеваю во весь рот, а проходящие мимо меня люди с удивлением на меня смотрят.

— Ничего себе, — подумал я и сразу перестал зевать.

Я был примерно в квартале от дома Майи. От дома, где мои руки хотели просканировать, а когда я возмутился, то меня стукнули палкой по темечку. Совсем как в наши времена. Вот тебе и две тысячи триста десятый год. Палками бьют так же по любому поводу, не разбирая, кто прав, а кто виноват.

Вдруг я увидел четырех человек в униформе, с каким-то странным оружием. Они указывали пальцем на меня и шли ко мне. Я повернулся, чтобы бежать от них, но увидел, что в мою сторону идут шесть человек, тоже вооруженных, но разномастно одетых. Что у них было одинаково, так это белые таблички с черными буквами. А у тех, кто шел ко мне с той стороны, на груди были черные таблички с белыми буквами. И убежать некуда. Придется сдаваться.

Подошедшие шесть человек завели меня за свои спины и приготовились к отпору тем, кто был одет в одинаковую униформу. Я даже успел разглядеть надпись на их табличках — ОЗОН. У моих спасителей была почти такая же надпись — ОЗОМ.

— За что они хотели вас задержать? — спросил меня командир ОЗОМа.

— Не знаю, — очень правдоподобно сказал я, — наверное, физиономия моя не понравилась.

— Так оно и есть, — сказа командир, — пока мы не появились, они хватали каждого, проверяли генный чип и отправляли людей то в лагерь, то на работы, то просто били палкой для воспитания безграничной любви к Преемнику. Вы куда сейчас шли?

— Я? — переспросил я. — Шел к своей женщине.

— Мы вас проводим, чтобы по дороге с вами ничего не случилось, — сказал старший, и они пошли вслед за мной.

— Так, не хватало мне подставить Майю, — подумал я и ткнул в соседний с ее домом дом.

— Спасибо, я пришел, — поблагодарил я их.

— Если что, вызывайте нас, — сказал командир. — Мы защищаем народ по старым законам, и любой человек может рассчитывать на нашу защиту и помощь.

Я смотрел на них и думал, что сразу после революции народная милиция действительно защищала народ. Это потом она начала защищать власть, забыв о народе. А вот эти из ОЗОМа такие же, как и наши первые милиционеры.

Глава 58

Я вошел в дом Майи и постучал в дверь. На кнопку звонка я не стал нажимать, так она догадается, что к ней не обычный гость.

Дверь открыла Майя.