В Минюсте без задержек получили свидетельство о государственной регистрации партии КС, в Центризбиркоме мне выдали удостоверение кандидата в президенты Богославии.

— Ну что, поехали, — пронеслось у меня в мыслях, — сначала ввяжемся в драку, а потом посмотрим, что у нас из этого получится.

Глава 101

Незадолго до выборов у меня состоялась приватная встреча с руководителями основных дипломатических представительств, аккредитованных в Богородске.

Дипломату не возбраняется просто так встретиться с одним из кандидатов в президенты. Но во всех странах, даже в тех, кто называет себя оплотом демократии и свободы, такие встречи считаются деянием предосудительным, чем-то вроде вмешательства во внутренние дела и проталкивания во власть враждебных стране кандидатов. Богославия здесь не исключение.

В группе из пяти послов только у китайского посла был не так сильно выраженный синдром Квазимодо. Понятно, кто и как относится к Богославии. В отношении китайцев все понятно. Их теория китаецентризма претерпела некоторую трансформацию. Вместо презрения к варварам у них появилось отношение равнодушия к другим странам.

Дипломатов интересовал один вопрос — как будет относиться Богославия к их странам в случае моей победы на выборах.

— Господин кандидат в президенты, — сказали послы, — по нашим данным, вы безусловный фаворит президентской гонки и нынешние выборы будут считаться самыми чистыми выборами с момента изобретения этого способа народного волеизъявления.

— Как же вы определите чистоту выборов, господа, — спросил я, — если на выборах не будет присутствовать ни одного иностранного наблюдателя? Нет ни одной заявки. Нет ни одного желающего приехать в Богославию не то, что на выборы, но даже все деловые контакты осуществляются только по почте и электронным средствам коммуникации?

— Алексей Алексеевич, — улыбнулся французский посол, считавшийся заядлым театроманом и знатоком богославского языка, — сказано косой, значит косой. Давайте не будем делать секрета из признания или непризнания демократичности выборов. Это как с Всемирной торговой организацией и приемом Богославии в ее члены. Нам сейчас важнее знать, распространится ли синдром Квазимодо на наши страны?

— Господа, скажу честно — я не знаю, — ответил я. — Но мне кажется, что основной причиной возникновения проявлений этого синдрома является враждебное отношение к Богославии. Налицо прямопропорциональная зависимость этих двух элементов. Вы взгляните на себя и сами определите эту зависимость. Чем мы вызвали такую ненависть у Запада? Мы не совершили и сотой доли того, что делали вы, но во всех грехах вы обвиняете нас. Мы тоже не без греха, но мы открыты к сотрудничеству и нормальным отношениям.

Я очень боюсь, что по результатам выборов вы закроете границы с нами, чтобы не превратиться в квазимод. Но поверьте мне, что это вызовет эпидемию синдрома Квазимодо. Попробуйте, пока у вас есть время, поменять вектор в отношениях с Богославией. Вы увидите, что количество квазимод у вас будет намного меньше, чем при введении барьера. В это трудно поверить, но такова объективность. Сначала синдром поражал тех, кто хотел сделать плохо лично мне. Затем синдром повсеместно стал поражать тех, кто копил в себе злобу на других людей. И когда он выйдет на международный уровень, то он не будет щадить никого. Вот так я представляю эту ситуацию.

В комнате воцарилась тишина. Все сидели с бокалами в руках, и никто даже не пригубил хороший коньяк. Извините, не коньяк, а бренди. Французы воспротивились тому, что в других странах тоже делают коньяк, хотя у них нет города Коньяк, по названию которого виноделы стали называть свой напиток.

— Вы думаете, что нам кто-то поверит? — задумчиво спросил посол Великобритании. Все молча кивнули головами в знак согласия с его словами.