Читаем Квадрат 2543 полностью

— Тебе пора воплощаться, мой друг! Опять убеждаюсь, что ты совсем забыл, как это бывает на Земле. Жить с этим и наблюдать сверху — разные уровни восприятия. Ты помнишь, что такое страдание, Ген?

— Помню. Помню. Ты прав.

— Парень, кажется, близок к инфаркту.

— Рановато ему. Придётся помочь.

— Он вообще нам особенно полезен. Надо помочь.

— Мне видится, что это уже сделали без нас.

— Кто? Хором? Не похоже.

— В общем, не важно кто.

— Как же неважно?

Неожиданное оцепенение защитой опустилось на мозг. Разделённая на двое, переданная частью другому, боль ослабила тиски и разрешила вдохнуть полной грудью. Мысль о необходимости всё, что знал, рассказать про спонтанное наложение пространств споткнулась о недоверие к умственным способностям собеседницы и утонула в тупом безразличии. Почувствовав уплотняющуюся нить надежды, Мария Петровна спросила:

— Ты что-то знаешь, Серёжа?

— Нет. Нет!

Из-за огороженного забором дома лесничего на дорогу вышли Кемеровы с внуком и, провожающие их, хозяйки.

Со стороны автобусной остановки приближались Сусанины, которые, подозревая о возможности исчезновения Сони, благородно и мудро решили взять шефство над Марией Петровной.

У большого добротного дома, крашенного в начале лета яркой синей краской, сейчас уже выцветшего на палящем солнце горячего лета, вроде бы непредвиденно и нецелесообразно собрались одновременно девять, связанных сильнее чем видится им на Земле, нужных Богам, человек.

— Притянулись. Прекрасно. Теперь-то что с ними делать?

— Не спеши. Пусть уж они сами подумают. Порой, у них и без нас получается всё безупречно. Нат — мастер в решении подобных задач.

Марина, искренне радуясь встрече со всеми, почти ликовала и громко, стряхнув общее ощущение неловкости, перевела растерянность в коллективный душевный подъём:

— Здравствуйте! Здравствуйте все! Привет из Столицы житнице Родины! Приютите на ночь подрастающий интеллектуальный потенциал страны! От душного, грустного леса, обессиливший и безразличный, с невидящим взглядом, нашедший дорогу домой ценой неимоверных усилий, Френсис-Александр-Фред, прихрамывая на исколотых лапах, продвигался к расшумевшейся вдруг разновозрастной компании. Ужас от увиденного, от припомнившегося лесного жития придал коту сил и, минуя на пятой скорости группу людей, в которую входили наводящие ужас ловцы беззащитных животных, нырнул в любимую дырку под родным забором, прямо в руки ласковой своей хозяйке. Интонации эмоционального подъёма, всколыхнувшие округу из-за богатого забора: «Трюха! Ты вернулся! Счастье-то какое!», — усилили скорость развития процессов слияния на маленьком участке сельской территории.

Лауре совсем не хотелось уезжать. Ей было просто хорошо рядом с худенькой девушкой. Ещё, казалось, что внук реагирует на присутствие молодежи живо и заинтересовано. Марина притягивала чем-то вообще всех собравшихся, и через четверть часа под большими яблонями с тяжёлыми осенними плодами уже стоял стол со скамьями.

За чаем общались недолго, но и этого ритуального действа точно хватило для обмена нужной информацией и взаимными потоками симпатии, что так необходимы для дальнейшего гладкого течения событий. Мишка топтался рядом с Мариной и послушно открывал рот, когда девушка или, подсуетившаяся бабушка, подкидывали ему, как дрова в топку, питательные кусочки чего-нибудь пожирнее, для восстановления лёгких. Мальчика притягивали светло-серые глаза красивой жены большого русого парня. Они же пленили Лауру.

На обратной дороге в Москву, оставив Сусаниных на воскресный день гостить у Марии Петровны, Кемеровы обменивались впечатлениями обо всех, в том числе о Марине. Лаура Сергеевна предположила: — Девушка необыкновенная такая, потому что глаза одухотворённые. Взгляд проникающий, глубокий. Душа у неё хорошая, наверно. Мишка просто откуда-то знал, что дело, скорее в индивидуальных особенностях ведущего Духа.

— Прапрабабка тебя подпитала, дружок! Считай, тебе крупно повезло.

Отмывая до блеска железного друга, стирая то ли клеймо, то ли лозунг с очищаемого стекла, Сергей Алексеевич физически ощутил происходящие в себе перемены: «Будто бы снял грех с души. Как-то легче вдруг стало. Дела твои, Господи! Слава Тебе! Как всё закручено-то…».

* * *