Читаем Квадрат 2543 полностью

Чистенькие, отмытые и переодетые, женщины хлопотали по дому, выгоняя из него в свободное плавание энергии запустения и неухоженности. Похорошевшая, будто уже и отдохнувшая и помолодевшая, Евдокия с нежностью собирала в стирку раскиданные, как попало, закопчённые и просоленные потом футболки, рубашки, штаны, оттирала полы, полки, стулья. Рубина отмывала засохшую грязь в холодильнике и на плите. Он просто вернулся с тяжёлой работы по спасению лесов от огня, поздоровался и, стоя в дверях, вдыхая очистившийся от гари воздух с запахами подходящего теста, свежих щей и женщин в доме, попросил чистой воды:

— Очень хочется пить.

«Вот оно, счастье-то». Простая и своевременная, как всё гениальное, мысль пронзила всех своей безупречной чистотой и святостью: «Вот оно. Вместе мы. Готовы поддержать друг друга, помочь и любить. Слава тебе, Господи!».

Не от температуры перегревшейся земли, не от горячей духовки, не от хозяйственной суеты, а от раскрытых для близких сердец, в доме было тепло и комфортно душе. Трепетно каждый отнёсся к таким переменам, дав повод для радости тем, кто собой подпитал их прозрение.

* * *

В ближайшую субботу, как и было условлено, Кемеровы привезли к целительницам внука. Мишка уже начал есть, но этот факт мало радовал родных по причине появившихся новых обстоятельств: врачи, наконец, обнаружили у мальчика запущенную форму вялотекущего воспаления лёгких. Измученное болезнью худенькое тельце с торчащими рёбрами хозяин его не щадил и продолжал разрушать скрытым от родственников самобичеванием, о существовании которого знали только смотрящие сверху. Развивающийся медленно вирус чувствовал себя всё уверенней, адаптируясь, приспосабливаясь к различным по частоте, меняющимся вокруг него, по-своему растущим, желающим его устранения, энергиям любящих людей. Мишка иногда посматривал на происходящие в собственных легких баталии между материей мысли молящих о его здоровье Вселенную родственников и притянутым, запущенным собственным неумелым раскаянием, пожирателем генной информации целостности и защищённости в структуре организма любой биологической клетки, что изначально задумана вечной, неуязвимой, с программой постоянного поддержания жизни и здоровья, дарованной Высшим.

— Что-нибудь предпринять, о, Великий Хором?

— Считаю обязательным наше вмешательство.

— Помочь создать восстанавливающее поле?

— В данном случае, это бесполезно. Нужно блокировать мозг, чтобы убрать память далёкого прошлого. Сейчас, в видимых нами условиях, ему не справиться с правильной оценкой этой информации. Надо подождать, пока созреет тело, когда будут приобретены знания и навыки по управлению собой в новых генетических условиях. Иначе нам так и придётся вкачивать в этот организм энергию жизни наперекор выбору, сделанному им самим.

— Но, вернувшись сюда, он правильно всё поймёт, и будет благодарен за эту поддержку!

— И будет расплачиваться с тобой миллион земных лет, отклоняясь от собственного пути?! Зачем тебе это, Ген? Хотя… Как Ингибитор, ты можешь и так поступить. Моё мнение: вы с Телом можете перекрыть память ребёнку через Кирун и просто смотреть далее за его состоянием. Если вам ближе путь постоянной принудительной трансляции энергии жизни… Ваше право. Решайте.

— Не смею идти вопреки твоей мудрости, Друг и Учитель Светлейших! Мы сделаем так, как советуешь ты.

Евдокия почувствовала сильный толчок по затылку и настроилась на выявление его природы, когда, очевидно, энергии Гена сформировали требование положить на плечи мальчика руки. Она, немедленно обратилась к Мишке, безразлично взирающему с открытыми и не по-детски серьёзными глазами внутрь себя самого: — Подойди поближе, дружок!

Мальчик, не двигаясь с места, только перевёл на неё взгляд, красноречиво выражающий отказ выполнить просьбу.

Тогда, требовательно глядя на Кемеровых, она попросила:

— Посадите его вот здесь, на этот стул, передо мной.