Читаем Квадрат 2543 полностью

Фея, покачиваясь так, будто у неё не ноги, а протезы, понесла отоспавшееся, но так и не отдохнувшее до конца, больное тело своё к роднику умываться. Села на колени в траву, опустила руки в холодную воду, с наслаждением впитывая кожей её свежесть. Зачерпнула в ладони толику прозрачной, целительной силы стихии и, как никогда, ощутила волшебную мощь перемен. Восторженно, подобно детским состояниям осознанного интереса к новизне жизни, будто впервые коснувшись воды, ощущая внезапную торжественность соприкосновения, как магический акт, погрузила лицо в мокрые ладони и разревелась от счастья.

Взволнованные фавны, торопливо приблизившись к женщине, привычно подключили программы ментального анализа нестандартной ситуации. Певец учтиво поинтересовался:

— Может помочь тебе в чём-то, Евдокия?

Она повернулась к нему, смеясь и плача, чувствуя себя полной дурой и не чуть не смущаясь при этом:

— Нет-нет. Всё хорошо. Хорошо жить-то! Сау понимающе закивала милой головкой:

— Понятно. Процесс пошёл.

— Какой процесс? — не поняла женщина.

— Выздоровления. Но вы не обольщайтесь: он быстрым не будет. Слишком уж всё запущено.

— Ох! Спасибо тебе милая и на том! Одна мысль приятна, а там будь, что будет.

Чай сели пить все вместе, с пробудившимся лесником. С каждым глотком напитка, настоянного на лесных травах, казалось, возвращались силы. Голова хранительницы снова начинала работать в привычных ритме и русле. Свои ощущения беспокойства она связала с необходимостью срочно отправить в свой мир обоих Сутров и рассказала об этом присутствующим за столом. Ей не возразили, а принялись энергично соображать, как это сделать. Евдокия периодически сокрушалась, глядя на Сау:

— Ты чем, милая, думала-то, когда в портал ныряла? Любопытство и кошку сгубило, а уж более разумного-то быстрее не пощадит.

— Брата всё равно возвращать надо. Если придумаем как, то и я вернусь.

— А сама-то ты, что себе думала? На что надеялась? На помощь мою?

— Да, вообще-то.

— Спасибо за доверие. Постойте-ка. Кошку. Кошку. Кажется, есть! Придумала! Счётчик, говорите, лишь на факт пересечения телом границы реагирует? Размер тела роли не играет?

— Кажется, нет.

— Кажется? Ну да будем пробовать — другого-то выхода не вижу. Ты, Певец, завтра побольше команду собери, постарайся, чтобы плюс-минус один фавн никому в глаза не бросался. А ты, Серёжа, давай срочно в деревню за котом и обратно: одна нога здесь, другая уже там! Сергей Алексеевич удивлённо уточнил:

— За котом? Каким котом? Зачем?

— Ты отдохнул? Выспался? Бегом сможешь? К ночи успеешь?

— Должен успеть. Кот-то откуда?

— Кот у нас в доме, в деревне. Вернее, котёнок ещё. Фёдором зовут. Там ребятишки с ним, они тебе его найти помогут. Если сбежал, то любого кота мне привези, но лучше этого. Он, похоже, умный очень.

Лесничий быстрым шагом удалился в чащу, в направлении дачных участков: он почти бежал к машине, не очень понимая, как кот может спасти ситуацию, но жене предпочитал доверять. Почти на границе таинственного заболоченного пространства и изведанных садоводами мест почувствовался запах дыма. Обеспокоенный, он побежал.

* * *

Проведя вместе с Рубиной почти два дня, Сусанины стали чувствовать себя с ней уже вполне комфортно. Сидя за столом с цыганкой, разложившей колоду Египетских карт Таро Эттейлы, Василий, бесцеремонно встревая в магический процесс, задавал вопросы о значении изображённых символов:

— Странно, Рубина! Алхимик — последний аркан, семьдесят восьмой! Последняя точка должна быть переходной на следующий виток спирали в развитии, а, значит, оптимистичной. Безумие, сумасшествие. Слишком трагично.

Рубина терпеливо объясняла кое-что и мудро оставляла широкую возможность для творческого размышления:

— Всё двойственно. Занявший глупую, невыгодную позицию, падая, теряя, погибая, сам приобретает бесценный опыт и даёт материал для анализа всем, кто его наблюдает. Да и факт сумасшествия относителен. Открытость, храбрость, безрассудство в следовании за голосом сердца, доверие — всё это может выглядеть глупостью в глазах не желающих видеть истинную суть происходящего.

Сонечка, получив от матери информацию о гостях в соседском доме, почему-то перестала торопиться в Москву и норовила найти себе занятие на огороде рядом с забором, часто прикладываясь к щели, чтобы разглядеть происходящее за ним.

Марина бродила по саду с блаженно зажмурившимся Фёдором на руках и общалась с деревьями. В самом дальнем углу сада, если смотреть от сельской дороги, казалось, вчера был низенький частокол, за которым располагалось чьё-то заброшенное хозяйство. Девушка видела там старый дом с заколоченными окнами. Сегодня же картина была совершенно другая. Нелепым образом яблоневый сад переходил в сосновый лес, похожий на театральные декорации своей неподвижностью. Однако это обстоятельство не вызвало ни удивления, ни страха. Марина всё в этом же блаженном порыве общения с миром молчащих, но излучающих благодарность, деревьев ступила на мох и, приветствуя высокие стволы, уносящие в небо колючие кроны, медленно пошла вперёд.