Читаем Кутузов полностью

Сам Кутузов прибыл сюда с солидным запасом опыта и знаний и был хорошо известен как храбрый и талантливый военачальник Потёмкину, Суворову, Репнину. «Почти с самого первого шага на военном поприще Кутузов заслужил <…> титло храброго. Сим прозванием был он удостоен не только начальниками своими, но и подчиненными ему воинами, кои в полной доверенности к любимому им генералу шли бестрепетно на очевидную смерть и преодолевали все препятствия таковою своею неустрашимостью»⁴. Знание иностранных языков, непринужденная общительность, остроумие и светская любезность, усовершенствованные за время пребывания за границей, способствовали тому, что Михаил Илларионович без труда нашел общий язык с аристократической компанией сослуживцев, соединенных обстоятельствами военного времени. Принц де Линь, прибывший под стены Очакова в качестве представителя союзной австрийской армии, назвал его в числе первых военачальников, подающих большие надежды: «Кроме множества достойных генералов, отличившихся храбростью и талантами, как например князь Репнин, соединяющий в себе все добродетели, князь Юрий Долгорукий, Текелли, графы Салтыков и Пушкин, пылкий Каменский и щастливый Суворов, внушающий во всех доверенность, вы имеете и других, которые могут служить с великою пользою, например: принц Ангальт, Кутузов, Волконский, Горич, Ферзей, ваш племянник, князь Сергей Голицын, Шпренгпортен, человек с великим характером. Я хорошего мнения и о фон дер Палене; надеюсь, что он будет один из самых отличных офицеров»⁵. Так в один список попали будущий спаситель отечества в 1812 году фельдмаршал М. И. Кутузов и будущий генерал-губернатор Петербурга, генерал от кавалерии граф П. А. фон дер Пален, возглавивший заговор против Павла I. Как видно, в молодые годы и тот и другой производили впечатление людей решительных. Со слов современников, помнивших полководца в разную пору его жизни, первым биографам удалось восстановить довольно симпатичный «образ жизни Михаила Ларионовича Голенищева-Кутузова» по годам: «В молодых летах <…> вел жизнь разнообразную; но с капитанского чина, по переходе своем в Крымскую армию, совершенно переменился. Вообще он отличал себя пред прочими особым щедролюбием, гостеприимством и хлебосольством, как в доме своем, так и везде, где только он не жил. Во всю свою жизнь он не кушал один: чем больше бывало за столом его людей, тем более это было для него приятно и он был веселее. Таковое гостеприимство было единственною причиною, что он никогда не имел у себя большого богатства, да он и не заботился об этом. Прежде в мирное время он обедал и ужинал, ложился почивать и вставал, смотря по обстоятельствам, но в последствии времени, переменяя образ жизни, перестал ужинать, кушал однажды в сутки, ложился почивать не прежде одиннадцати часов и не позже двенадцати часов, а вставал не ранее семи и не позже осьми часов. Несмотря однако же на таковую привычку, во время походов Кутузов поступал совершенно иначе. Случалось, что он несколько ночей сряду проводил без сна, а особливо, когда успех дела состоял на собственной его ответственности. В сих случаях он во всю ночь рассуждал, молча про себя в своей спальне, и только приговаривал иногда: так! не так! Если же совершенно ослабевал, то засыпал сидя, но проведя во сне самое кратчайшее время, просыпался, и пробив себе пальцами тревогу, вставал, будил других и начинал вновь свои размышления. Он имел доверенность весьма к немногим; но в важных обстоятельствах и на них совершенно не полагался, почему сам осматривал все воинские работы, укрепления, батареи и проч.; равномерно он всегда присутствовал при переходе войск горами, дефилеями и при переправах через реки. Сей-то осторожности обязан был почти всегдашним успехом в своих предприятиях, поставивших его на степень величайших мужей своего века»⁶.