Читаем Кутузов полностью

Вера Петра I в силу просвещения не была пустой мечтой. В середине XVIII столетия представители русской военной школы выдвинули собственные взгляды на теорию военного искусства. В вопросах тактики ведения боя теперь они смотрели шире, чем их западные учителя, чьи поиски в этом направлении всё дальше и дальше уводили их в область схоластики. Главной причиной подобного расхождения являлись разные способы комплектования русской и западноевропейских армий. В 1762 году Воинская комиссия, созданная для реформы армии, анализируя предпосылки «силы войска», признала, что «наибольшим же ко всему основанием признается общий язык, вера, обычай и родство»¹². Совершенно иная картина представала на Западе, где «в данный период господствовала система комплектуемых вербовкой постоянных армий. <…> Такие государства, как Англия или Голландия, свои вооруженные силы целиком строили на этом принципе. Французская армия в существенной мере базировалась на вербовке, особенно широко прибегала к ней Пруссия. На этой основе строилась в середине столетия полностью, а позднее частично и австрийская регулярная армия. <…> С точки зрения военного профессионализма солдат-наемник при некоторых условиях удовлетворял требованиям тогдашнего боя. Однако массовое использование наемников имело существенные негативные последствия. Главная причина этого — в рамках национальной армии, т. е. в системе тех самых отношений, при которых происходит складывание людей в армию, наемник был чужеродным элементом. <…> Главным мотивом военной деятельности наемников являлась оплата, а важнейшей чертой, определяющей поведение на поле боя, — инстинкт самосохранения. <…> Единственной реальной силой, обеспечивающей совместные действия такой армии, становилась поддерживаемая самыми жесткими мерами дисциплина. <…> Линейная тактика являлась своего рода гигантским обручем, механизмом, сама жесткость которого в отношении шага каждого солдата была не чем иным, как пересаженным внутрь человека началом, заменившим ему мотив поведения в бою. Наемную армию, равно как и армию, составленную чисто принудительным путем, без вложения в нее элементов, одушевляющих действия воинского механизма, нельзя было ни обучить, ни вести в бой, ни обеспечивать ее действия в бою иначе чем посредством прусской муштры и линейной тактики. Русская армия извлекала выгоды из этой тактической системы. Однако она была подготовлена и к выходу за пределы ее…»¹³.