Многие современники, а затем историки в провале операции обвиняли и обвиняют сейчас М. И. Кутузова, безусловно, самую крупную фигуру среди русских военных деятелей той поры. Некоторые считают, что с его стороны было стремление навредить авторитету Чичагова, отплатив за прежние обиды. Это мнение представляется нам наивным: адмирал не по вине Кутузова попал в сложное и неловкое положение, согласно шутке генерала Д. С. Дохтурова, «управляя сухопутными войсками „по ветрам“». Умысла со стороны фельдмаршала здесь, очевидно, не было: Чичагов сам сообщил ему преувеличенные сведения о численности своих войск, избегал советов старого полководца. Неосновательными являются обвинения генералов А. Ермолова и Д. Давыдова в адрес Кутузова, якобы умышленно проставлявшего неверные числа на письменных распоряжениях Чичагову. Фельдмаршал поступал так с ведома Александра I, которому сообщил, что, не ведая местонахождения Дунайской армии, числа будет выставлять на исходящих бумагах приблизительно, и уже в этом заключалась трудновы-полнимость кабинетного плана, согласно которому, при несовершенстве средств сообщения, несколько участников должны были явиться одновременно в одном и том же месте. Для Кутузова, вероятно, было неожиданным разочарование в Витгенштейне, который не выполнил ничего из того, что от него требовалось. «Отдельные действия Витгенштейна оправдать нельзя, а могут они только прощаться ради тогдашней славы его», — признался полководец. Нельзя признать полностью справедливыми упреки в том, что фельдмаршал не торопился к месту сражения. Он выслал вслед за армией Наполеона сильные и наиболее боеспособные войска под общим командованием генерала Милорадовича; главные же силы его армии сами нуждались в отдыхе. Так, князь А. Б. Голицын вспоминал: «Кутузов после сражения под Красным <…> решился не изнурять войско свое усиленными маршами». Вот слова фельдмаршала по поводу их состояния: «Я желаю, чтобы существование большой нашей армии стало для Европы действительностью, а не химерою <…>»¹⁷⁵. Кстати, о Европе. Англичане усиленно обвиняли Кутузова в том, что он сознательно выпустил Наполеона из России. Так, английский эмиссар в штабе русской армии сэр Р. Вильсон писал о Кутузове довольно резко: «Он просто старый прожженный плут, ненавидящий все английское <…>»¹⁷⁶. Сэр Вильсон требовал от английского посла в России лорда Кэткарта добиваться у Александра I отставки Кутузова, обвиняя его в пристрастиях к Наполеону. Фельдмаршал действительно произнес фразу, что «ему достаточно видеть неприятеля уходящим из России». Что касается его отношения к Чичагову, то, по свидетельству современников, «Кутузов говорил с насмешкою, что простить даже можно Чичагову по той причине, что моряку нельзя уметь ходить по суше и что он не виноват, если Государю угодно было подчинить такие важные действия в тылу неприятеля человеку, хотя и умному, но не ведающему военного искусства <…>». В заключение хочется добавить, что старый фельдмаршал, наверное, изменил бы самому себе, если бы не отправил после событий на Березине письмо Чичагову, где поместил такие двусмысленные строки: «Лестно всякому иметь такого сотрудника и такого товарища, какого я имею в Вас»¹⁷⁷.

Глава четырнадцатая

ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД

12 декабря, спустя ровно полгода после «открытия военных действий», в Вильне вновь состоялся бал, который устроил фельдмаршал М. И. Кутузов по случаю дня рождения государя императора. В числе приглашенных были все офицеры гвардии, для которых конец похода был ознаменован подлинным военным торжеством. В этот день П. С. Пущин записал в Дневнике: «Вечером город был великолепно иллюминирован. Были употреблены те же самые украшения, которые употреблялись во время празднеств, устраиваемых Наполеону, с некоторыми необходимыми изменениями, так заменена буквой „А“ буква „Н“, заменен русским двуглавым орлом — одноглавый французский. По-видимому, радость и ликование были всеобщие. Фельдмаршал дал бал, закончившийся в 4 часа утра. Два неприятельских знамени, очень кстати полученные от генерала Платова из авангарда перед самым балом как трофеи, были повергнуты к стопам государя, когда он входил в зал, и тут же его величество возложил на князя Кутузова орден Св. Георгия 1-й степени»¹.