Но 6 марта на семью Кутузовых обрушилась очередная напасть, виновником которой снова был Николай Захарович Хитрово. Михаил Илларионович не скрывал своего отношения к зятю в письме Лизаньке: «Поговорим об Аннушке. Я тебе скажу, что я совсем не огорчаюсь тем, что случилось с X. и к счастью, что Аннушка не из строгих. X. недостойный человек: туда ему и дорога. Если я теперь ничего не в состоянии для него сделать, то, может быть, удастся впоследствии. Предоставим все Провидению»⁵³. Случилось же и вовсе не предвиденное. «Лето 1811 г. началось грустно. Все предчувствовали войну. Появилась комета; солдаты, стоя в карауле и смотря на нее, предсказывали великие бедствия. Возникла история Сперанского и Н. З. Хитрово, у которых нашли переписку с Коленкуром»⁵⁴, — сообщал современник. Генерал А. де Коленкур был французским посланником в Петербурге. Другой современник заметил по этому поводу: «Носились слухи, что им (Н. З. Хитрово. — Л. И.) передана была французскому послу Коленкуру не даром — а я думаю скорее из болтливости, к чему он был склонен — важная тайна, до приготовления войны 1812 года касавшаяся»⁵⁵. В 1811 году зятя Кутузова выслали в Вятку, куда за ним последовала и дочь полководца. «К счастью, что Аннушка не из строгих», — мудро заметил полководец, опасавшийся осложнений в семейной жизни дочери. Члены семьи Хитрово хлопотали о переводе неспокойного и эксцентричного Николая Захаровича в Калужскую губернию, где в Тарусском уезде у него была деревня — Истомино, куда в конечном счете и перебралось все семейство с «толпой иностранных гувернеров и гувернанток и проч.». За опальным генерал-майором велено было иметь строгий надзор, что «чудного зятя» нисколько не смущало. Забегая вперед скажем, что его склонность к опасным чудачествам особенно проявилась в 1812 году. «Непонятно, — пишет современник, — как могли оставить Хитрово в этой деревне. Он не унывал, радостно слушал об успехах Наполеона, выкинул флаг с его именем. Отец мой, видевший, что все это происходило скорее от легкомыслия, нежели от злонамерения, умолял его не губить себя. <…> Ясно, что в тогдашнее время то вело к бунту или к расстрелянию по военному положению»⁵⁶. Будучи главнокомандующим армией в 1812 году, Кутузов смог добиться, чтобы Н. З. Хитрово перевели «от греха подальше» в Нижегородскую губернию. Сам по себе зять не вызывал у Кутузова ни малейшего сочувствия, но за судьбу Аннушки и своих троих внуков (Михаила, Александра и Федора, девяти, восьми и пяти лет) он, естественно, не мог не волноваться. Хотя в то памятное лето 1811 года, когда на небе появилась огромная комета с огненным хвостом, одновременно предвещавшая хороший урожай и большую войну, «звездные часы человечества» принялись отсчитывать время, отпущенное нашему герою на «главные подвиги жизни».

Глава двенадцатая

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ДУНАЙСКОЙ АРМИЕЙ

Война между Россией и Турцией с переменным успехом продолжалась уже пять лет. Знаменитый историк А. И. Михайловский-Данилевский красноречиво изложил затяжную хронику событий на Дунае: «Михельсон занял княжества и, по малочисленности предводимых им войск, должен был ограничиться действиями оборонительными. Князь Прозоровский, с армией многолюдною, не только не приобрел поверхности над неприятелем, но был отбит под Браиловом, Журжею и Кладово, с трудом решился перейти Дунай и, совершив переправу, умер. После маститых летами полководцев <…> явились Главнокомандующими князь Багратион и граф Каменский, оба в цвете лет, озаренные славою прежних подвигов своих. Князь Багратион взял Мачин, Гирсов, Кистенджи, разбил турков при Рассевате, обложил Силистрию, безуспешно сразился под Татарицею, покорил Измаил и Браилов, но был принужден снять блокаду Силистрии и возвратился за Дунай. Граф Каменский, имея под ружьем более 80000 человек, грозою явился на правом берегу Дуная, овладел Силистриею и Базарджиком, истощился в бесплодных усилиях под Шумлою, претерпел кровавое поражение на Рущукском приступе, отмстил туркам под Батином, покорил Рущук, Журжу, Систов, Турну и Никополь, сделал удачный поиск на Ловчу и отступил в Валахию»¹.