Читаем Курт Сеит и Мурка полностью

Как только он вышел из здания вокзала, то купил дешевый костюм и пару туфель. Затем направился в хамам Джагалоглу. Все, что он снял с себя, он завернул в пакет и оставил, чтобы сожгли. После бани переоделся в новое и взял путь на Йешильдирек. Самой большой его радостью было то, что он несет деньги в дом, который покинул, имея в кармане только на автобус. Хоть он и был в угольной шахте, он все же победил. Он не был мужчиной, от которого нет пользы в доме. Пусть последние два месяца, которые он пережил, и были адской пыткой, он не жаловался. Были те, кто всю жизнь довольствовался такой работой. Несмотря на все, он считал себя везучим. Он шел, чувствуя радость, что скоро отдаст деньги жене.

Возвращение Сеита создало праздничную атмосферу. Мюрвет, как только увидела перед собой мужа, издав громкий вскрик, была готова рухнуть в обморок от счастья. Дети, родственники, все те, кто боялся его самоубийства, смерти и побега, все встречали Сеита с радостью. Мюрвет заметила, насколько неухоженным, усталым и исхудалым был муж, но ничего ему не сказала.

Несмотря на то что Сеит хотел вернуться к жизни, которую оставил, он чувствовал, что сам он уже не такой, как прежде. Странным образом его волнения, желания, мечты покидали его, но медленно. Ему было всего сорок два. Он чувствовал внутри скрытое упрямство, но уже не знал, из-за чего ему стоило упрямиться. Упрямство полезно, когда оно способствует исполнению мечты. Но если жизнь застопорилась, то какой смысл в упрямстве? Оно только унижает других людей. Казалось смешным, что он уже не хотел ни с кем спорить. Весь свой гнев он направлял на себя. Это были внутренние счеты с самим собой.

Мюрвет на протяжении двух месяцев работала и платила за квартиру, смотрела за детьми и жила самостоятельно. Она чувствовала себя так, будто сдала важный экзамен. Побеги мужа по всевозможным приключениям, чтобы заработать денег для семьи, уже не пугали Мюрвет и вообще не вызывали никаких эмоций. Женщина давно перестала бегать за Сеитом, избавилась от приступов ревности, привыкла зарабатывать на жизнь себе и своим детям.

Теперь она проводила дни, не волнуясь, что делает ее муж, не плача по ночам от ревности, а зашивая чулки.

Сеит вновь открыл ресторан на улице Аджи Чешме. Это был самый маленький ресторан из всех, которыми он владел. Как только его дела пошли в гору, то и настроение относительно улучшилось. По крайней мере, у него была работа. Теперь он старался радоваться мелочам. Леман заходила в ресторан после школы и, съедая приготовленный отцом обед, с энтузиазмом рассказывала о произошедшем в школе и о том, что выучила. Сеит был для дочери не только слушателем. Он действительно интересовался ее миром, способностями, мыслями и поддерживал беседу своими вопросами. Роли, которые Леман получала в школьных спектаклях, стихи, которые учила, ее рисунки, которые вешали в школьном коридоре, – Сеит всегда поддерживал дочь и относился к ней с интересом и гордостью.

В тот день Леман с портфелем в руках спускалась вниз от Аджи Чешме и напевала только что выученную песню. Сначала человек, который стоял и ждал у переулка, не привлек ее внимания. Но когда она спустя время повернула голову, то заметила, что незнакомец следует за ней. Девочка побежала и, когда человек побежал за ней, запаниковала. Ей было понятно, что тот, кто идет, намеревается сделать ей плохое. Она заорала что есть мочи:

– Папааааа! Папа!

Помощник отца Иван, который из кладовой доставал ящики с пустыми бутылками, увидел, что за дочерью хозяина кто-то бежит, бросил на пол ящики и выбежал на дорогу. Сеит в тот же момент выскочил наружу. Тот, кто преследовал Леман, тут же бросился наутек.

Сеит и сам удивился тому, с какой скоростью несется, – значит, его ноги еще не потеряли былой силы. Вскоре он ухватил того человека за воротник. У преследователя его дочери была красная физиономия, желтые зубы, отвратительное дыхание – явно один из уличных бродяг. Сеит ударил кулаком в красную рожу бродяги. Тот ошалел. Сеит продолжал его бить. Вокруг них столпились зеваки. Сеит отпустил воротник, убедившись, что достаточно наказал наглеца.

– Если я еще раз увижу, что ты тут бродишь, убью! Ты понял, собака?

Однако он не мог предположить, что эта потасовка обернется заведенным на него делом. Он вернулся в ресторан. Леман, наблюдавшая за происходящим, была очень довольна тем, что отец не пострадал.

– Спасибо, Иван! – поблагодарил Сеит бдительного помощника.

Иван был деревенским парнем, служившим в годы войны артиллеристом в царской армии. У него было доброе сердце. Иван, улыбаясь, вернулся к работе.

Спустя какое-то время отец и дочь сели друг напротив друга и, поедая с чаем горячие пирожки, только что из печи, старались забыть о случившемся. Их разговор оборвался, когда в дверях появились двое полицейских. Сеита вызывали в полицейский участок из-за избиения человека и угроз расправы. Леман заплакала, отец погладил девочку по голове:

– Давай, иди домой, Леманушка! А еще лучше, пусть тебя отведет Иван. А я скоро приду, дорогая.