Читаем Куросиво полностью

– Да, перемены большие. Но все это дары времени. Вы, господа, не в состоянии уразуметь этого и гордо приписываете себе все заслуги… Но вы жестоко заблуждаетесь, если воображаете, что все эти перемены произошли благодаря вам… Вот, на днях мне довелось под покровительством Фудзисава-сан… – он рассмеялся, – побывать в «Ююкане» на концерте в пользу военного флота – так, что ли, называлась эта затея?.. Что и говорить, блестящий был вечер… Но позвольте спросить, кто и когда заложил основы нашего военного флота? Кто первый соорудил военно-морской флот в Иокосука? Если вы раздаете титулы в награду за пожертвования на строительство флота, так не следовало ли в первую очередь наградить Огури? И разве не должны были вы хоть одним словом благодарности помянуть Куримото и многих других? Да что тут толковать! По одному этому факту можно судить обо всем остальном – все ваши действия таковы! Вы пожинаете плоды, которые взрастили для вас Токугава, а держите себя как благодетели, приписывая себе все заслуги… Какая невероятная дерзость! Никто из вас не помышляет об общественном благе, вы стремитесь только к собственной выгоде… Когда я приехал в этот ваш Токио, на меня пахнуло таким разложением, что захотелось зажать нос. И правительство, и двор – все в руках Сацума и Тёсю. От провинциальных чиновников до полицейских…

– А что, если бы Кацу Кайею стал графом и попытался бы привлечь Хигаси-кун? – произнес кто-то насмешливо.

Старый Хигаси иронически засмеялся:

– Может быть, вам удастся опутать тех, кто окончательно утратил честь и гордость, но подобными ухищрениями не закрыть глаза и уши всему свету! Нет, этого вам не добиться! Назовите мне область жизни, где не царили бы безраздельно Сацума и Тёсю? Куда ни посмотри – всюду кумовство и протекционизм, все определяется знакомством или родственными связями. Когда-то в древности говорили: «Кто не из рода Тайра – тот не человек», а сейчас, если ты родом не из Сацума или Тёсю, перед тобой закрыты все дороги. Зато этим все позволено – за убийство их не карают, а когда они занимаются картежной игрой – полиция делает вид, что ничего не замечает… Идет ли речь о продаже земельного участка или о прибылях акционерного общества – весь доход попадает в руки Сацума или Тёсю. Япония принадлежит всему народу, а вы обращаетесь с ней, словно это ваша вотчина, вотчина Тёсю и Сацума. Вы несете высокие обязанности советников государя, а в действительности только мешаете, заслоняете от народа высочайшую волю. Если бы вы по-настоящему болели за судьбы родины, то вели бы себя скромнее, господа! Находясь на постах, где ваши усердие и скромность должны стать примером для всей страны, вы использовали свое положение, чтобы добиться для себя титулов и богатств за счет наследственных состояний… Вам мало огромного жалованья – вы умудряетесь еще разными дополнительными махинациями извлекать для себя разнообразные прибыли! Вы разъезжаете в экипажах, вы скачете на балах, забавляетесь с любовницами, предаетесь разврату! И это называется у вас быть славными политическими деятелями? Вы на каждом шагу твердите о ваших предшественниках… Да эти ваши предшественники – Окубо, Кидо, Сайго – не раз уже, наверное, перевернулись в гробу! А если нет, тогда они тоже достойны презренья!..

При этих словах граф Фудзисава, который все это время с иронической улыбкой слушал речи старика, предоставив спорить другим, подался вперед:

– О, вы, можно сказать, основательно нас разбранили! Но кое-что все же остается для меня не совсем ясно… Допустим, что ездить в экипажах и танцевать – очень предосудительно. Спору нет; возможно, я пользуюсь бо́льшим комфортом, нежели Хигаси-кун. Но я как-никак не возвожу еще мавзолея в Никко, не устилаю дороги алыми коврами на свадьбе для проезда невесты, не приказываю посыпать горки в саду сахаром вместо снега… Позвольте напомнить вам, что я, Сигэмицу Фудзисава, – граф, дворянин, имеющий титул третьего ранга. Я представляю правительство Японии. Жить в бочке предоставим Диогену! Пусть Фэн-хуань сетует на то, что в сараях у Мэн Чан-цзюна нет повозки… Я правительственный министр, и я обязан поддерживать свое достоинство в глазах иностранцев. Вести образ жизни, соответствующий моему рангу, – это мой долг. Упрямому деревенскому старику, ведущему счет грошам, которые он выдает на мелкие расходы своему отпрыску, вряд ли уместно проповедовать мне воздержание и бережливость!..

– Блестящее опровержение!.. А бесчестить девушек, предаваться разврату – тоже входит в обязанности министра? – И старый Хигаси захохотал.

– Хигаси-кун, оставим эти личные выпады! – кривится хозяин; ему уже невмоготу слушать эти неприличные препирания.

– Хигаси-кун верит газетным писакам? – Глаза графа Фудзисава сверкнули.

– Нет, хоть я и беден, но не пал еще настолько низко, чтобы ходить по пятам за Фудзисава-сан и следить за каждым его шагом… Я не берусь судить, насколько справедливы обвинения газет. Это мне неизвестно. Но самый факт появления подобных сплетен свидетельствует о том, что доверие к вам, Фудзисава-сан, полностью подорвано…