– Правильно, Отохая! Если бы люди помнили о прошлом, все нынешние ссоры и разногласия наполовину исчезли бы! – вставляет граф Сираи.

Граф Фудзисава тотчас же подхватывает его слова.

– Да, самое опасное – это раздоры, возникающие из-за несогласия во мнениях. Сколько людей погибло из-за этого во время реставрации, да и после! Недавно я перечитывал письма наших учителей – Окубо и Кидо – и невольно прослезился. Многое из того, что удалось бы без труда уладить при искреннем, откровенном отношении друг к другу, привело к поистине прискорбным последствиям! Жаль, очень жаль!

Граф Нандзё молчал, одну за другой осушая чарки с сакэ.

– За примером далеко ходить не надо, – продолжал граф Фудзисава. – Даже в наше время, в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году, эти разногласия, к несчастью, по-прежнему имеют место. Вот почему в одной из своих недавних речей я говорил, что мы должны быть особенно внимательны при назначении людей на государственные посты, что нужно подбирать на высокие должности действительно благородных, доблестных мужей, а в противном случае результаты получаются поистине плачевные: вверху нарушается спокойствие императора, внизу страдает честь его усердных слуг. В последнее время усилились нападки на Сацума и Тёсю, непрерывно раздаются обвинения в том, что страной будто бы управляет «клановая клика»! Какое безрассудство! Всеми своими помыслами я стремлюсь только к выполнению священной воли императора, к достижению процветания Японии! Пусть меня простят за нескромность, но совесть моя чиста. Я не из тех, кто позволяет опутать себя клановой или еще какой-нибудь клике. Да разве возможно, чтобы человек, горящий желанием служить императору и заложить основы невиданной на Востоке конституционной державы, мог быть настолько неразумен, чтобы допустить что-либо подобное? Моя цель – управлять государством сообща с народом. Скромное желание мое состоит в том, чтобы никто из способных, одаренных людей не остался бы в стороне. Хияма-кун тоже разделяет мои взгляды… Поэтому он и постарался пригласить сегодня почтившего нас своим присутствием Хигаси-кун.

В зале воцарилась тишина. Слышался только стук костяшек го, переставляемых виконтом Хара и виконтом Угаи, которые все еще оспаривали друг у друга победу в дальнем углу комнаты.

– Хигаси-кун, как вы смотрите на то, чтобы поработать с нами вместе? Или, может быть, пост губернатора кажется вам слишком незначительным? Со времен эры Камбун губернатор являлся подлинной опорой государства. Покойный Окубо придавал огромное значение роли губернатора. Как бы превосходно ни был налажен центральный аппарат, но без полноценных людей на местах, в провинции, конституционное правление тоже теряет весь свой смысл. В настоящее время мы усиленно заняты проверкой системы местного самоуправления – этим хлопотливым делом как раз занимается граф Осада, – но каждому ясно, что без людей на местах – таких людей, которые действительно возглавили бы провинции и стали бы там старшими начальниками в полном смысле этого слова, – все наши усилия будут напоминать лодку, лишенную руля… Губернатор – это представитель императора, опора правительства, отец и мать для народа… Итак, Хигаси-кун, слово за вами! – и граф Фудзисава в упор посмотрел на старого Хигаси.

Все, начиная с Сугимото и Тобоку и кончая гейшами, с изумлением уставились в конец зала, где сидел старый Хигаси. Да кто же он такой, что первое лицо в Японии, сам граф Фудзисава обращался к нему со столь приветливыми речами?

<p>5</p>

Подняв очки на лоб, старый Хигаси окинул собравшихся долгим взглядом.

– Ваша высокая любезность поистине безгранична, но Хигаси – дряхлый старик, неспособный находиться у вас на службе. Хияма-кун, благодарю тебя за внимание, но для Хигаси больше подходит по-прежнему жить крестьянином в деревне Фудзими. А вы, господа, продолжайте управлять государством… Скоро Хигаси вновь уедет за перевалы Коботокэ и Сасаго и будет себе подремывать у себя в деревне… – И он засмеялся.

Кое-кто из присутствующих вытаращил глаза от удивления.

Граф Фудзисава улыбнулся:

– Хигаси-кун, я просил бы взять ваш отказ обратно. Конечно, я не собираюсь уговаривать вас против воли, но вам, наверное, хорошо знакомо изречение: «Верный вассал служит государю не за страх, а за совесть». Может быть, вам неприятно стать моим подчиненным? Но японское правительство – не правительство Фудзисава, это правительство императора. Оно выполняет волю императора и управляет его детьми – народом, и тут не может быть места сомнениям. В наш мудрый, просвещенный век, в эпоху, когда каждому способному, талантливому человеку надлежит по собственной инициативе отдавать всю свою энергию на благо отчизны, нельзя добровольно обрекать себя на затворничество в пещере… Не знаю, может быть, это и было уместно в Древнем Китае, но в современной Японии, как хотите, такое поведение – не что иное, как отсталость, больше того – это, если хотите, каприз, наконец – леность. Ваши отговорки… Простите, но мне непонятно, что побуждает вас прибегать к ним?