Читаем Курляндский полностью

При этом Вениамин Юрьевич скрупулезно отслеживал все результаты проведенных исследований. Он сам приезжал в Обнинск, сам рассматривал рентгенограммы, фотографии, биохимические, гематологические исследования, а поскольку был он человеком широко образованным, он достаточно легко мог обобщить данные, полученные самыми разными методами. Этого иногда недоставало аспирантам, которых он заставлял учить общую медицину наравне со стоматологией. А. Г. Арутюнян, Г. А. Крымон, Е. С. Левина, А. Балаев, Н. Моллаев, И. В. Росинская — все они защитили диссертации, очень и очень серьезные работы. У всех по-разному сложилась судьба. Не все они смогли продолжить работу дальше, кого-то уже нет, но тем не менее школа эта существовала и существует до настоящего времени. И надо сказать, что в последнее время мы приобрели некоторые возможности продолжения этих исследований, в том числе эксперименты на собаках, на крупных животных. Кафедра патофизиологии вместе со стоматологическими кафедрами МГМСУ продолжают исследования в этом направлении.

Вениамин Юрьевич, имея широкие связи, старался использовать возможности своих пациентов в интересах кафедры. Курляндский увлекал собеседников своими идеями, и они настолько проникались ими, что начинали сотрудничать с ним. Это были металлурги, специалисты в области полимеров, микробиологи, в области сопромата, криминалистики, всех не перечислить. Потом они надолго оставались друзьями кафедры, присутствовали на заседаниях, выступали и чувствовали себя членами коллектива. Это очень важно, потому что они не за «зубы» помогали выполнять те или иные исследования, а уже как ученые, которые заражались идеями Вениамина Юрьевича. Это было всегда очень заметно и очень приятно, Уметь заразить идеями мог не каждый ученый».

Клинические и рентгеновские проявления функциональной патологии зубочелюстной системы сходны с симптомами проявления пародонтоза, что дает основания для разработки дифференциальной диагностики различных заболеваний. Углубленная разработка данной проблемы выявила ряд нозологических форм поражения зубочелюстной системы и открыла возможности для патогенетической терапии. Все это дало основание для пересмотра неси ортопедической тактики, особенно в плане профилактических мероприятий. Для разработки функциональной патологии зубочелюстной системы необходимо тщательное клиническое обследование больного для установления этиологии и патогенеза форм ее поражения и выявления значения эндогенных и экзогенных факторов в их развитии.

Для выявления этих моментов потребовалось изучить рецепторное поле полости рта, функциональную выносливость пародонта зубов и зубных рядов в норме и при патологии и многое другое. Изучив физиологические резервы пародонта, ученый успешно их применял в профилактических целях и при лечении патологических состояний зубочелюстной системы. Огромное количество форм поражения зубочелюстной системы требует специфической профилактики и терапии.

Ведущая роль в этих поражениях принадлежит функции, которая по-разному может действовать на зубочелюстно-лицевой комплекс с момента рождения и на протяжении всей жизни человека. Эту проблему Вениамин Юрьевич разрабатывал со своими учениками в течение 40 лет».

УЧЕНЫЙ-ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

В 60-70-е годы В. Ю. Курляндский занимался разработкой новых сплавов для клиники ортопедической стоматологии. Вокруг ученого собирается коллектив, который работает над этой проблемой. В 1970 году на 11 Всероссийском съезде стоматологов им было доложено о разработке нового специального сплава для изготовления зубных протезов. Вениамин Юрьевич умел увлечь своими идеями: над разработкой новых сплавов трудились коллективы оборонных предприятий, Московский завод по обработке специальных сплавов.

Директор завода по обработке специальных сплавов И. А. Андрющенко писал:

«С институтом, который вместе со своими сотрудниками представляет на нашем заводе профессор Курляндский, мы дружим вот уже несколько лет. Дружба наша не только полезна и заводу, и институту, но и плодотворна. Именно благодаря ей нам удалось творчески осмыслить и ввести в действие целый ряд новых сплавов, нашедших достойное применение в медицине.

«Рыбак рыбака видит издалека». Так говорят в народе. И профессор Курляндский каким-то чутьем, интуицией находит людей, способных изобретать и вносить рационализаторские предложения. Причем выбирать приходится ему из нашего брата, то есть из тех, кто не имеет отношения к его врачебной специальности. Он приветствует всякую идею, если только есть в ней хоть атом, хоть зачаток нового. Интересно, что на совместных совещаниях рабочих и инженеров завода и ученых из института врачи задают вопросы только по нашей части, а наши работники — только по медицинской — настолько досконально разработаны и потому неуязвимы доводы профессора.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное