Читаем Купавна полностью

— Правда, не писатель я, не журналист какой-то там. Но все тут от души. Время ограничивает, чтобы выискивать слова и подбирать выражения; пишу так, как пишется. Все ж полюбопытствуй…

Из тетради Н. В. Градова

«…Подружились мы со Степой Бездольным так, что водой не разлить, еще в детстве, когда пешком под стол ходили. Тогда гражданская война полыхала, люди жили в отчаянной бедности. Голод, болезни…

Помню такой случай: отец воевал где-то, а мы с матерью дома хозяйничали, когда вдруг из-за Днепра пушки загрохотали. Снаряды над нашими головами летели. Один совсем недалече ахнул. Мать ни жива ни мертва. А мне отчего-то весело стало.

— Ого! — заорал я. — Вдарь еще, покрепче!

Мать цыкнула на меня, по попе шлепнула:

— Тише ты… Может, по отцу стреляют!

И я заревел: не от боли после маминого шлепка, а от страха — как бы не убили отца.

Но отец нагрянул в тот день, под вечер. Сказал, что поблизости с беляками сражался. Помню его слова:

— Мы их сюда больше не пустим.

Отец принес буханку хлеба. Был он такой вкусный — из пшеничной муки! И теперь его запах чудится.

…Отгремела гражданская война. Мы, малята, узнали от родителей, что земля стала  н а ш е й, чувствовали себя ее хозяевами. Я и Степа часто бегали в степь. Нам было хорошо, вольготно: радость при виде наливающегося спелостью колоса на пшеничных полях переполняла наши сердца. Я осторожно прикасался к какому-нибудь колоску, целовал его и чувствовал запах той буханки, которую принес мой отец со словами: «Мы их сюда больше не пустим». Тогда-то и произошла запомнившаяся мне встреча с интересным парнем. Он сидел широко раскинув ноги у одинокого тополя с родничком под ним. Рядом валялась пара старых истрепанных опорок. И они, как и ноги парня с потрескавшимися пятками, казалось, отдыхали после утомительного пути. В руках его была раскрытая книга. Он смотрел в нее, не замечая нас, и бубнил себе что-то под нос. И книга выглядела такой же потрепанной и старой, как и его опорки.

В то время в степи появлялись всякие люди.

— А мы тебя и не знаем! — окликнул я парня, не решаясь подойти близко к нему. — Из каких краев?

— Это неважно. Не бойтесь. Я не вор и не бандит какой, — ответил он. — Важно — куда я иду. Для вас это интересно?

— А ты скажи! — подал голос Степа.

— Присаживайтесь, поговорим, — сказал парень.

На тополе щебетала какая-то птичка. А степь была окутана легкой дымкой. В чуточку смешливых, умных глазах парня светилась доброжелательность, с которой он как бы сошел к нам со страниц читаемой им книги — собрания чудесных сказок, а его опорки показались волшебными скороходами.

— О, хлопчики, много людей носило эту мою обувку, — вероятно заметив мой взгляд, заулыбался парень. — Мне она досталась от старшего брата.

— А книга? — спросил я.

— Книга?.. И книга от него. Убили его беляки, замучили. Только и всего, что осталось от него, вот эта книга да опорки. И еще… Хочу быть таким, как он… — Парень вдруг обратился к Степану: — Вот, скажем, ты… Кем ты хочешь быть, когда окончишь школу?

— А мы нынче осенью только пойдем… в первый класс, — смутился Степан.

— Но пройдет время…

— А кем был твой брат? — смело спросил Степан.

— Мой брат был в Красной Армии.

— И я буду красноармейцем.

Тогда парень спросил меня:

— А ты?

— А мы со Степкой всегда вместе. Где он, там и я буду.

— Стало быть, в Красную Армию подадитесь. Это хорошо. Но что для этого надо сейчас вам делать?

— А что ты скажешь? — спросил Степа.

— Да, что скажете? — подхватил я.

— Вам нужно хорошо в школе учиться… И я вот иду в город. Хочу учиться на агронома. Люблю я, хлопятки, землю. Советую и вам полюбить ее.

— Мы и так любим, ведь она — наша! — выпалил я.

— Вот ж славно! — воскликнул парень. — Правильное понятие у вас. Но любить надо с умом…

— Про то, наверное, В книге твоей написано? — спросил я.

Парень поднялся, шагнул к родничку, умылся, пофыркивая, и продолжал:

— Человек должен всегда быть чистым и светлым душой, как эта родниковая вода. Для этого надо жить на свете. И вы должны быть такими. Неплохо, что вы хотите стать красноармейцами. Но прежде учитесь, станьте прилежными пахарями, ибо без хлеба нет жизни. И армии нашей необходим хлеб… И вот в этой книге, которая так заинтересовала вас, хлопятки, очень правильно сказано: «Земля любит мозолистые руки и сторицей воздает человеку за пролитый им в труде пот. Человек будет всегда хорошо жить, если по-настоящему полюбит землю». То-то!

Было это в той книге, или сам парень придумал те слова, но только они залегли в мою память на всю жизнь. Я больше никогда не встречался с ним, однако помню: быстро надев опорки, легко ступая, он зашагал по дороге к городу.

Скоро подоспела пора и нам со Степой идти в школу.

Размещалась наша школа в красивом здании — в старинном двухэтажном особняке с колоннами.

Особняк будоражил ребячье воображение: в селе ходили слухи, будто хозяин особняка — помещик Троепольский — хотел спалить его, когда заявился сюда с бандой «зеленых». Но вроде бы сам легендарный матрос Железняк подоспел со своими товарищами — застрелил собственноручно в нашей школе помещика…