В течение последующих двух с половиной курсов ни у кого из группы больше не возникало желания проверить Влада на вшивость. Но зато сразу трое пацанов, включая Борьку, за это время начали тренироваться с «железом» в разных залах Риги. Спустя две недели после драки он, улучив момент, когда рядом никого не было, отозвал Невского в сторону и, пробурчав скупые извинения, попросил записать в его атлетический клуб. Невский не возражал. Не противился и Георгий Константинович. Друзьями Влад и Борька так и не стали, но прозанимались бок о бок все три курса, до самого призыва в армию. Где, как спустя много лет случайно узнал Невский, старший сержант ВДВ Борис Молодых погиб, исполняя «интернациональный долг» в трижды проклятом Афганистане.

Глава вторая

ТЕЛО КРАСАВИЦЫ СКЛОННО К ИЗМЕНЕ...

Октябрь 1988 года

Ночью Владу не спалось. То ли из-за грозы, то ли из-за нервов. Он лежал на кровати, прикрытый тонкой простыней, смотрел в потолок, по которому то и дело скользили блики от фар проезжающих по пустынной улице автомобилей, и в который уже раз прокручивал в голове события минувшего дня. Предпоследнего дня перед неумолимым, несмотря даже на предложенную военкоматовскому подполковнику огромную взятку, рекрутированием в «несокрушимую и легендарную»...

Прошлым утром, в пять часов, он, победитель весеннего юниорского и основного чемпионатов республики в категории до 90 килограммов, встал, уже привычно борясь с круглосуточным чувством голода, длящимся последние десять недель – всю фазу «сушки» и работы «на рельеф» перед назначенным на будущую субботу чемпионатом СССР в Ленинграде, – в который уже раз полюбовался на два стоящих на книжной полке кубка и на повешенные на стену медали, обе за первое место, принял прохладный душ и позавтракал в соответствии со своим «спортменю»: стаканом сваренного без соли риса, порцией зеленого салата без масла, двумя столь же пресными вареными куриными грудками, запил стаканом свежевыжатого яблочного сока. Проглотил три штуки импортных витаминов в капсулах. Вернувшись в комнату, достал из ящика стола заветную шкатулку, в шутку называемую «мечта шахматиста». Извлек одноразовые шприцы и четыре ампулы: две – с венгерским «Ретаболилом» и еще две – с дефицитнейшим и невероятно дорогим голландским «Сустаноном 250», достать который через аптеки было абсолютно невозможно. Быстро и привычно сделал уколы, попутно вспомнив полную идиотизма антидопинговую статейку в последнем номере журнала «ФиС». В статье утверждалось что «все культуристы – импотенты и страдают циррозом печени». Над этим пасквилем громко смеялся весь зал, включая Петьку-«Ленина», безумно боящегося уколов, а потому вот уже пять лет по схеме «два месяца через два» пожиравшего горстями самый мощный и токсичный из советских таблеточных стероидов – менандростенолон, при этом благополучно настругавшего двух здоровых сыновей и не имеющего ни малейших проблем со здоровьем. Статья была ориентирована на новичков и далеких от спортивной фармакологии людей. Соревнующиеся атлеты, читая о «тысячах случаев бесплодия и рака», вызванных приемом стероидов, всякий раз ржали так, что тряслись стены подвала. Ибо все они на собственном опыте абсолютно точно знали: это наглая ложь, густо замешенная на невежестве авторов данного рода статей. Если уж говорить о допинге, то применяемые «качками» дозировки были, как правило, терапевтическими и при разумном отношении просто не могли безвозвратно сломать гормональную систему человека. Хотя в любой семье, как известно, не без урода. Кто действительно аж с конца 50-х годов жрал дозы, способные убить слона или как минимум вызвать множество «побочек», так это всеми любимые советские «любители-олимпийцы» – хоккеисты, футболисты, бегуны-прыгуны, а также метатели-толкатели всех мастей и категорий, включая женщин. Но об этом как-то не принято было говорить, потому что Олимпиада и все, что с ней связано, – дело святое. Почти холодная война. Удивительно, но оболваненный прессой народ слепо верил этим щелкоперам, искренне болея по ящику за победу «чистых» ребят из обществ «Спартак» и «Динамо», при этом считая мутантами именно загнанных в подвалы атлетов. Только потому, что их развитые, красивые и сильные тела были видны всем, в отличие от мелькающих на голубых экранах «натуральных» мужеподобных метательниц молота с хриплым голосом, квадратными скулами и фигурой неандертальца...