Читаем Кукольный венец полностью

— Фаргори-лэн, вы наговариваете на своего коня, — заметил дэй, протягивая Таше руку.

Она промолчала. Только покашляла удивлённо — прежде чем стянуть перчатки и, приняв помощь, устроиться за задней лукой седла.

Шерон зачем-то провожал их до самых врат Приграничного, не переставая настороженно поглядывать на дэя. За частоколом лента тракта круто забирала влево, на запад, обходя одуванчиковую ловушку Ложных земель, и вдоль дороги грустно шумел берёзовый перелесок.

Равнина казалась не такой и большой. Прищурившись, Таша могла даже разглядеть берёзы на том конце.

Но…

— Благодарю, сын мой.

Дэй кивнул Шерону. Крепче сжал поводья.

И негромко велел:

— Вперёд.

Медленно и осторожно Принц двинулся к Равнине.

А Шерон стоял и смотрел, как белоснежный конь касается копытами листьев одуванчиков — совсем рядом — чтобы миг спустя исчезнуть без следа.

Таша не увидела, когда Принц ступил на Равнину. Лишь почувствовала, как ударил в лицо холодный ветер, заставив зажмуриться.

И когда она открыла глаза, всё вокруг тонуло в густом белёсом тумане.

Принц встал, тревожно всхрапнув. Вязкая туманная стена доставала коню до груди. Таша оглянулась, но частокол Приграничного исчез: вместо него стелилось то же вкрадчивое туманное море, и колкий ветер скользил поверх него.

Если на тракте была предрассветная пора, то здесь царила тёмная серость. Не ночь, не утро, не рассвет.

— Это… Равнина?

— Да, — голос дэя был спокоен.

— А где же Приграничное?

— Далеко.

Дэй тронул белую гриву, и Принц послушно потрусил вперёд, постепенно ускоряя шаг; а Таша начала смутно понимать, каким образом срезался путь через Равнину.

Просто Ложные земли, помимо всех прочих интересных свойств, могли к тому же мгновенно перемещать тебя в пространстве.

Долгое время тишину нарушал лишь приглушённый стук копыт — туман и невидимые одуванчики скрадывали звуки.

— Фаргори-лэн?

— Да?

— У вас очень… цепкие пальцы.

— Это комплимент?

— Простите, если разочарую, но чистая правда. И это вызывает у меня сомнения, останется ли на моих плечах к концу путешествия живое место. Держитесь за пояс, так гораздо удобнее.

Таша кашлянула: ей и за плечи взяться стоило некоторой… заминки.

Но и здесь пришлось признать его правоту.

— Откуда держите путь, святой отец? — спросила она, чтобы поддержать беседу.

Гладкий шёлк пояса выскальзывал из-под пальцев, вынуждая обвить талию дэя и сомкнуть ладони в замок. Для этого пришлось вплотную прижаться к его спине; и когда Таша поняла, что это вновь заставляет её смущаться, сердито фыркнула.

Даже жаль, что ножны с мечом дэй приторочил к седлу. А то он их вроде через плечо носит, вот и вцепилась бы…

— Из Озёрной. Я пастырь в деревеньке у озера Лариэт.

— Лариэт… это у самых гор, кажется?

— Верно.

Некоторое время Таша терпеливо ждала ответных вопросов.

— Фаргори-лэн, я предпочитаю придерживаться мнения, что собеседник сам расскажет то, что хочет и может, — наконец заметил дэй. — Если же он молчит, значит, на то есть причины.

Тонко подмечено.

— Я… из Прадмунта.

— А. Так вы из той самой семьи Фаргори…

— Которые делают тот самый сидр, да.

— Вашей семье и вашей деревне есть чем гордиться.

— Вы бы это нашему пастырю сказали. — Таша зевнула. — Он так не думает.

Серость, со всех сторон — непроглядная серость. Ни света, ни темноты: только серый цвет, только туман и странные скользящие тени. Сознание тоже туманилось, и утопленниками памяти всплывали ненужные воспоминания, ненужные мысли…

…зачем ты спешишь, зачем едешь туда, вновь шептал тонкий голосок на грани сознания; даже если наёмники будут в том трактире, даже если ты их догонишь — тебе с ними не справиться, не спасти Лив, не уйти живой…

…и святоша наверняка их дружок, а ты…

…глупая, глупая, глупая…

— Осторожно!

Таша открыла глаза в тот момент, когда дэй поймал её соскальзывающую руку — прежде, чем она успела упасть с коня.

И судорожно вцепилась в чёрный шёлк.

— Вы задремали, Фаргори-лэн.

— Кажется…

Сердце металось перепуганной кошкой в тёмной коробке.

— Расскажите мне о вашей деревне, Фаргори-лэн.

— Не думаю, что вам…

— Ошибаетесь. Мне будет интересно. Я весь внимание.

Что ж, разговор — хороший способ прогнать сон. Таша оценила заботу. Возможно, в этот момент она бы даже простила дэю, что тот оккупировал её коня…

Если бы, конечно, это действительно её задевало.

— Ну… Прадмунт…

— Вы не больно-то жалуете своего пастыря, Фаргори-лэн, — дэй облегчил ей задачу.

— Я не обязана его любить, святой отец.

— А уважать?

Таша помолчала, обдумывая ответ.

Оскорбление церкви и её слуг — богохульство. Оскорбление своего пастыря — тем более. И, будь Таша дома, за любые её сомнительные слова последовала бы кара. Если бы, конечно, кто-то услужливо донёс о них пастырю; а когда ты бросал эти слова не в кругу семьи, это было почти гарантировано.

Но она далеко от дома. А дэй — не их пастырь.

И что-то подсказывало Таше, что все её слова останутся между ними двумя.

— Он упивается своей властью. Тем, что может поставить на колени любого, — всё-таки сказала она. — И просто… фанатик.

— Но если он искренне верит в то, что делает, это уже заслуживает уважения.

— Верит? Да это не вера, это…