Читаем Куклы на чердаке полностью

В случае если же я, прибыв в Мюнхен, сама сделаю вид, что ошиблась и что вижу перед собой совершенно не ту Соню Муравьеву, с которой была знакома в школьные годы, то тогда уже я стану возмущаться тем, что меня потревожили, обманули, доставили мне множество бесполезных хлопот… интересно, что будет тогда? Извинится ли Соня Муравьева-Бехер за свою ошибку или же, как было в первом варианте, прогонит меня в шею, не считая нужным приносить свои извинения?..

На печке стоял старый чайничек с заваренной липой. Там, где я живу, чай считается напитком для больных. Чай с травами называется «чай с билками», билки – это травы. И пьют такой чай только больные. Нормальные же люди здесь пьют лишь крепкий кофе (причем крохотную, с наперсток, чашку с кофе могут растянуть на час-полтора) и лимонад. Понятие черный чай здесь отсутствует в отличие от соседнего государства, просто помешанного на чае, – Турции, где на каждом шагу тебе готовы предложить разлитый по маленьким прозрачным фигурным стаканчикам крепкий, ароматный и непременно турецкий чай… А ведь я живу в турецкой деревне. Казалось бы, здесь живут турки. Они не пьют, по крайней мере не должны пить кофе и тем более пиво или водку. Но турки здесь взяли от болгар все то, что хотели, – никто из мужчин ни в чем себе не отказывает…

Я налила себе в чашку чай, положила ложку меду. На улице в ночной темени, промокшей от нескончаемого холодного дождя, лаял мой верный пес Тайсон. Он беспокоился по любому поводу: пробежавшая за забором собака, лисица, хорек с истекающей кровью курицей в зубах, пьяный Рыдван… Мои две козочки спали в хлеву, прислушиваясь к шуму дождя… А куры наверняка ежились от холода – черепичная крыша пропускала воду…

Я пила чай и представляла себе завтрашний день. Неужели на самом деле какая-то там Соня Муравьева пришлет мне, всеми забытой Наташе Вьюгиной, такую кучу денег?! А может, она просто сумасшедшая? Нет, конечно, это не так. Но ей зачем-то очень-очень нужна эта сама Наташа. Что же приключилось в Мюнхене с Соней? Какая беда, что она, так рискуя, собирается расстаться с такой крупной суммой денег, лишь бы только моя тезка приехала?.. Неужели, когда у тебя есть деньги, ты не можешь решить все свои проблемы и тебе непременно нужна помощь подруги детства? Странная история… Ну и пусть. А что, если это мой шанс что-то изменить в своей жизни? Быть может, ошибка Сони Бехер сослужит мне, нищей и никому не нужной «русскине», хорошую службу?

И я приняла решение.

Утром у меня ушло два часа на то, чтобы покормить кур, подоить коз, отправить их в стадо (чабан задержался, люди в селе говорили, что у него проблемы с женой) да отпроситься у Нуртен, моей хозяйки. Я объяснила ей, что мне нужно в Шумен по срочному делу.

Нарядная – голубые шаровары и голубая теплая кофта, белая с синим косынка – Нуртен посмотрела на меня с недоверием. Она ждала, что я объясню ей, зачем мне так срочно понадобилось в город, однако я не собиралась никому ничего объяснять. Но и привлекать к себе внимание я тоже не хотела. Сказала, что у меня разболелось горло и распухли гланды… Нуртен сказала, что ее муж, Эмин, собирается в город, что может сам отвезти меня в больницу. Делать нечего, я отправилась в Шумен с Эмином, на его «БМВ». Он плохо говорил на болгарском (надо сказать, что многие жители Страхилицы, хоть и живут в Болгарии, говорят только на турецком, а некоторые так и вовсе годами не покидают деревни), а потому мы всю дорогу молчали. Как тогда, с Радо…

Я снова вспомнила Тони и тот яркий солнечный день, когда прилетела к нему в Варну… Радо уехал, а мы остались одни в доме. Тони объяснил мне, что пожениться мы пока не можем, что ему всего шестнадцать лет, что он просто выглядит так мужественно и кажется постарше. Меня это ничуть не смутило…

– Но мы все равно поженимся. Нас родственники мои поженят… У нас будет свадьба…

А потом он исчез. Приехала машина, его кто-то позвал, он поцеловал меня и шепнул: «Canim, я сейчас…» Я прождала его до вечера. Слонялась по пустому, новому, пахнущему штукатуркой и свежеструганными досками дому и ждала, ждала… Нашла в холодильнике кусок брынзы, она показалась мне самой вкусной едой на свете…

А ночью приехали какие-то люди, целая компания или, точнее, семья…

– Я – майка на Тони, – сказала мне полноватая женщина в черных брюках и золотистой кофте.

А потом на ломаном русском начала рассказывать мне какую-то удивительную историю о том, как много их семья потеряла на любви Тони ко мне. Что он должен был жениться на богатой девушке из их племени (я тогда не понимала, о чем вообще идет речь!), а Тони как с ума сошел – влюбился «в Интернет»…

…Эмин высадил меня возле больницы и уехал, сказав, что когда мне надо будет обратно, домой, чтобы я дала ему сигнал. Здесь это принято – не звонить, как звонят нормальные люди, а пускать унизительные сигналы: мол, у меня нет денег, но я хочу с тобой поговорить, набери меня…