Читаем Кто ты в романе? полностью

В Москве, минуя вокзал, направляясь к своей машине на стоянке, она проходила мимо киоска с печатной продукцией и увидела на витрине среди Донцовой, Марининой и Корецкого, знакомую фамилию. Ирина давно знала, что Лобов – автор детективных романов. Она знала, что её Сашка иногда читает его книги. Ирине это не нравилась, но что она могла поделать. Её не покидало чувство беспокойства, а вдруг этот алкаш опишет её, Иру, и вставит в свои «убивалки» и «воровалки», а Сашка узнает в героине Иру. Но вышло несколько романов, герои в них были совершенно не похожие на реальных людей, или злющие страшные бандиты, или честные красивые сыщики, а женщины как будто списаны с героинь голливудских блокбастеров.

Ирина попросила показать ей книжку. Посмотрела на заднюю обложку. Там, на фото был её бывший любовник, собственной персоной. Да ещё и улыбался так нагло. У-у-у, рожа! Ирина не собиралась анализировать, почему воспоминания об отношениях с Лобовым ей неприятны. Неприятны и всё. Она полистала книгу, рассеянно пробегая глазами по строчкам, но вдруг взгляд зацепился за что-то, что ей очень не понравилось. Она не хотела верить. Неужели решился?! Ах, свинья!

Она купила книжку, почти бегом добралась до машины, плюхнулась на сиденье и лихорадочно начала читать, пропуская все криминальные детали романа.

«Они провели сказочную ночь, и у них был ещё целый день. Игорь попросил у одного из своих школьных друзей ключи от его квартиры. Друг в то время был холост и часто жил на даче с родителями. Катя с Игорем прожили вечер, ночь и утро как нормальная влюблённая пара, у которой есть все условия для любви. А какие нужны условия? Быть рядом. И бывают ли нормальные влюблённые пары? Не бывает таких пар. Все они ненормальные.

Как хорошо было вечером вместе готовить ужин! Как хорошо было целоваться не тайком, не украдкой, а свободно и постоянно. Как хорошо было никуда не торопиться, а знать, что вся ночь в их полном распоряжении. И они использовали возможности этой ночи самозабвенно.

Правда, когда ложились в кровать, Игорю показалось, что так уже с ним было. Де жа вю. Что было? Да вот то же самое. Ужин, весёлые разговоры о прошедшем дне, работающий телевизор, неспешное раздевание, доверчивое бесстыдство.

Господи, подумал он, у этой квартиры планировка моей квартиры, нашей квартиры, нашей с женой. Только мебель расставлена по-другому. Планировка была обыкновенной, типовой, поэтому и встречалась слишком часто во многих квартирах. Но Игорь об этом не думал. Его давило это удобство, как будто он привёл любовницу к себе домой. Он не хотел этого. Стало как-то неуютно. Зачем же так! Так не должно быть. Когда встречи были в вагоне, в каких-то отелях, на природе, или вообще в экстремальных и экзотических местах, это Игоря не останавливало. К тому же он видел, как «заводится» от новизны ситуации его спутница, и сам заводился от этого ещё сильнее. А здесь всё уютно, по-домашнему. Так должно быть дома. Дом, семья. Дети ждут папку. Тьфу, чёрт. Не думать. А если думать, то не делать того, что делаешь. А зачем делаешь?

Этих мыслей Игорь никогда не успевал додумать. Катька своей нежностью и весёлостью быстро заставляла забывать обо всём. Но в этот раз мысли почему-то не оставляли его.

Утром они выпили кофе и позавтракали яичницей. Катерина пообещала роскошный обед, написала на бумажке набор продуктов, и парочка собралась прогуляться. Но пришёл друг, владелец квартиры. Он неожиданно приехал с дачи за какими-то документами. Принёс бутылку вина. Игорь познакомил его с Катей. Они посидели втроём за бокальчиком, поболтали, пошутили, пообсуждали телевизионные сплетни. Через пару часов друг засобирался обратно. В коридоре, одеваясь, он восхищённо показал Игорю большой палец. Классная деваха! Да Игорь и сам знал.

Катя сказала, что гулять они пойдут после обеда, что после вина надо бы хорошо поесть, и что Игорю придётся сходить в магазин одному. Купить недостающих продуктов. А она пока начнёт готовить из того, что привезли с собой.

Игорь вышел на улицу. Семейная жизнь. Та же самая семейная жизнь. Так зачем же всё это? – думал он. Ведь у меня есть всё то же самое: квартира, женщина, приготовленный обед, прогулки в магазин по списку, вечером – телевизор, на посиделках с друзьями – обсуждение тех же теле-сплетен. Зачем сейчас то же самое? Чем лучше? Катька лучше Аньки, его жены? Вот уж фигушки. Анька добрей, порядочней. Зато Катька безбашенней в постели. А чего стесняться? Всё равно вместе не навсегда. Хотя Катька уже «закидывает удочки», а вот если бы… Никаких если бы.

Игорь зашёл… елки зелёные, это же не магазин, это бар. Скучающая буфетчица, толстая в кокошнике, самого располагающего советского вида бармэнша, совершенно искренне улыбнулась:

– И чего нам налить.

– М-м-м, пятьдесят коньячку, – неожиданно выпалил Игорь.

– И чего тебе с пятидесяти будет, как слону дробинка, – продолжала улыбаться буфетчица. – Наливаю сотку?

– Наливай сто пятьдесят, – засмеялся и махнул рукой Игорь, как бы снимаю всю свою внутреннюю защиту перед соблазнами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза