Читаем Кто предавал Россию полностью

По действующему законодательству, дела по государственной измене были изъяты из общего порядка уголовного производства и были подведомственны высшим судам империи — судебным палатам и Особому присутствию правительствующего Сената (ст. 1032 Устава уголовного суда 1906 г.). Однако на практике там сосредотачивались в основном дела по политическим преступлениям, революционному движению, терроризму и т. п.

В отношении изменников-шпионов чаще применялись ст. 111 и 112 Уголовного уложения 1903 г. (развивающего нормы законодательства о шпионаже 1892 г.). Согласно им шпионажем называлось опубликование или сообщение правительству или агенту иностранного государства документов или сведений, которые заведомо должны были храниться в тайне от иностранного государства.

Это определение было расплывчато, не позволяло наказывать за сбор данных и само намерение передать информацию шпионского характера. К тому же к государственной измене относился только шпионаж в военное время в пользу враждебного государства, а в мирное время подобная деятельность изменой не считалась.

Суд должен был оправдать агента иностранной разведки, если он заявлял, что не знал о секретном характере разглашенных или переданных материалов. Такие казусы случались: например, Варшавский военно-окружной суд оправдал Германа и Лоренца Францманов (1909–1910 гг.), несмотря на то, что они на процессе полностью признались в своей работе на иностранную разведку. Судьи не нашли доказательств того, что шпионы знали о совершенной секретности проходивших через их руки материалов, ни в коем случае не подлежащих разглашению! За 1901–1910 гг. из более чем 150 выявленных в Варшавском военном округе шпионов под суд попали всего лишь 14, с общим числом обвинявшихся 17 человек, из коих трое были оправданы..

С проектом нового законодательства об измене и шпионаже выступило руководство Варшавского военного округа. Работа была поручена помощнику прокурора Варшавского военно-окружного суда А. Резанову, в помощь ему назначен помощник юрисконсульта Министерства юстиции надворный советник Лазаренко. В сопроводительной записке к проекту они обосновывали необходимость принятия нового закона прежде всего требованиями эпохи: «Наше время — время вооруженного мира, постоянных стремлений цивилизованных государств превзойти друг друга военным могуществом… вызвало изменение самого понятия военной мощи, главнейшею основою которой ныне представляется прогрессирующее техническое усовершенствование». Это обстоятельство и вызывает, по мнению авторов проекта, рост шпионажа и увеличение его негативных последствий.

Как указывают составители варианта закона, «опасность шпионства — в ремесле, в том, что, занимаясь повседневно собиранием сведений, шпион может совершенно неожиданно для себя найти «жемчужное зерно» в мусорной массе незначительных сведений». Поэтому в основу нового закона предполагалось положить следующие принципы:

— вербовка, склонение к предательству и само «покушение на шпионство» уже являются уголовно наказуемыми деяниями;

— подлежит уголовной каре передача любых сведений, без оценки степени их секретности и значимости;

— шпионаж отождествлялся с государственной изменой, так как «предусматриваемыми действиями виновный посягает на международное существование России, на ее безопасность среди других государств — в чем, собственно, и заключается сущность измены».

Жандармские дознания по закону от 7 июня 1904 г. имели характер предварительного следствия, а назначение дознания, следствие и предание суду было в компетенции командующего войсками военного округа. Теперь предполагалось усилить гражданскую юстицию военной, более компетентной в вопросах такого рода (по аналогии с действующим законодательством Германии).

Составители использовали опыт принятия подобных юридических актов в других странах — Германии, Японии и т. д. Ими также были привлечены материалы крупнейших шпионских дел начала века: Грубмана (1901–1902), Грима (1902) и др.

Проект изменения касался ст. 108, 111, 112 Уголовного уложения, ст. 33, 250, 260, 281, 315, 318, 335, 378, 379, 562 и 788 Военно-судебного Устава и ст. 250, 2601, 2644, 2617 и 1032 Устава уголовного судопроизводства. Закон ужесточал наказания и предусматривал санкции за новые виды разведывательной деятельности (авиаразведка, пролет над чужой территорией, использование телеграфа и т. д.).

Однако в мае 1910 г. Военно-Судное управление вернуло проект на доработку, потребовав его согласования с Министерством юстиции. Его сочли излишне детализированным и строгим, т. к. «в прессе тогда вообще нельзя будет обсуждать что-либо военное».

В мае 1911 г. Резанов был представлен к государственной награде за свою работу. После доработки и рассмотрения закона в Совете Министров 31 декабря 1912 г, по представлению министров военного и юстиции с замечаниями Председателя Госсовета проект был передан в Государственный совет. 5 июля 1912 г» одобренный Государственной думой закон был подписан императором Николаем II на яхте «Штандарт».

* * *