Читаем Крым полностью

Капрал Воробьев – с языками у тебя все плохо, так же как и у Осокина. А помимо этого еще и видны слабые знания в естественных науках и в начальной геометрии.

Капрал Максимов – языки.

Капрал Топорков – а у тебя, братец, вообще все плохо. Помимо тех недостатков, что были выявлены у предыдущих учеников, ты еще и пишешь коряво и с многочисленными грамматическими ошибками.

Так, и самый последний кандидат – это старший вестовой роты, рядовой Иванов. Ну вот по нему, господа офицеры, что интересно, замечаний гораздо меньше, чем у всех остальных, – почесав нос, глубокомысленно изрек капитан-поручик. – Языки, особенно латынь, ему поправлять, конечно, еще нужно, а вот в остальном все довольно неплохо. Еще, правда, на правила этикета и на умение правильно держать себя в обществе будет необходимо обратить внимание. Неизвестно ведь, к чему их штабные высокоблагородия и их превосходительства там придираться будут. Вдруг они потребуют рассказать егерей, как правильно псовую охоту нужно организовывать или про те же правила бальных приемов спросят, и вот тогда точно все – пиши пропало.

– Всего две недели вам времени осталось, – подвел итог всей проверки Живан. – Если не успеете устранить основные недостатки, то лучше уж оставайтесь здесь, чтобы перед комиссией не опозориться.

По общей просьбе ротных офицеров все пятеро кандидатов были отстранены от исполнения своих служебных обязанностей и занимались теперь только лишь подготовкой к экзаменам.

Пятого июня в станицу Николаевскую прибыл курьер.

– Ваше высокоблагородие, от дивизионного командира, их превосходительства генерал-поручика Гудовича вам отдан приказ: явиться поутру двенадцатого числа сего месяца в квартирмейстерство Елисаветградской дивизии со своими кандидатами для экзамена на право получения первого офицерского чина.

И вот уже пятерка бледных егерей стоит перед дверью в большой зал, где заседает высокая комиссия. Только что из него вышли два унтер-офицера в сопровождении командира Орловского пехотного полка, полковника Языкова Николая Даниловича. Алексей встревоженно вгляделся в хмурого штаб-офицера.

– А-а, ничего не выйдет из всей этой затеи, – раздраженно махнул тот рукой. – Как там у нас говорят – от худой осины не рождаются апельсины? Ну и чего тут выдумывать, лучше уж дурака и балбеса-недоросля из дворян тут представлять, чем вот таких смышленых, но из подлого сословия! – и, громко топая сапогами, он пошел по коридору на выход.

Стоящие в коридоре понурили голову.

– Вы егеря-волкодавы или трусливые барбосы из местечковой подворотни?! – Лешка грозно взглянул на своих солдат. – А ну держать хвост трубой! Прорвемся, братцы! Не из таких переделок с вами выбирались, чтобы вот тут перед штабным осиным листом дрожать! Смотреть орлами!

– Господин премьер-майор! – в открывшуюся дверь выглянул молоденький подпоручик. – Пожалуйте в залу вместе со всеми своими людьми. Комиссия ждет вас.

За большим столом, покрытым красным сукном, сидели пять человек.

«Генерал-поручик Гудович Иван Васильевич, командир Елисаветградской дивизии, суровый дядька, принципиальный и весьма въедливый, – думал Алексей, застыв со своими егерями по стойке смирно. – Генерал-майор Ганнибал Иван Абрамович, этот тоже, конечно, не добряк, но он хотя бы за двоих картографов свое слово должен замолвить. Ага, а эти два полковника из штаба дивизии. Их личности совсем не знакомые, и они, скорее всего, будут петь в одну дуду со своим генералом. Ну и, собственно, «наш человек», подполковник Баранов Сергей Николаевич. Непростой, конечно же, дядька, но будем надеяться, что нас он поддержит и что вес тут имеет.

– Господин премьер-майор, представьте, пожалуйста, своего первого кандидата, – пробасил генерал Гудович.

– Подпрапорщик Осокин Тимофей Захарович, помощник командира второй полуроты, – Алексей представил шагнувшего вперед егеря. – Родом из крепостных крестьян Смоленской губернии. По рекрутскому набору 1768 года попал в Апшеронский пехотный полк, где, как умелый стрелок, вышел в застрельщики. Затем был переведен в особую команду егерей при главном квартирмейстерстве Первой Дунайской армии, расширенной впоследствии до отдельной усиленной роты. Принимал участие в битвах при Хотине, Рябой могиле и Кагуле. Отличился в осаде и штурме крепостей Бендеры и Журжи. Участвовал в поисках и сражениях под Гуробалами и Туртукаем, в прорыве через Перекоп и в овладении Крымом. Храбро сражался при осаде Силистрии и в битве при Кучук-Кайнарджи, Козлуджи…

– Достаточно! – поднял руку генерал-поручик. – У нас у всех перед глазами и так имеется описание подвигов твоих молодцов, майор. Из него я вижу, что он три раза был ранен, что на капральстве и в унтер-офицерах умело солдатами командовал. Медали, вон, на мундире блестят. А как он сам-то, грамотен ли, сообразителен?

– Так точно, ваше превосходительство, – уверенно кивнул Алексей. – Он один из самых сообразительных унтер-офицеров, когда-либо вообще мною виденных.

– Ну-ну, сейчас проверим, – усмехнулся генерал. – Soldat, parlez-vous franзais? (– Солдат, ты говоришь на французском? – франц.)