Читаем Крылья ночи полностью

Леонард страдальчески улыбнулся. Ему было очень плохо. “Сколько же вы ждали?” — спросил он.

“А сколько длится время?”

“Десять тысяч лет?”

“Может быть”.

“Десять миллионов лет?”

“Возможно”.

“Кто вы? — спросил он. — Мысли, духи, призраки?”

“Все это — и даже больше”.

“Разумы?”

“Вот именно”.

“Как вам удалось выжить?”

“Ээээээээ”, — пел хор, далеко-далеко.

“Аааааааах”, — пела другая армия в ожидании битвы.

“Когда-то это была плодородная страна, богатая планета. На ней жили два народа, две сильные нации, а во главе их стояли два сильных человека. Я, Иорр, и он, тот, что зовет себя Тилле. И планета пришла в упадок, и наступило небытие. Народы и армии все слабели и слабели в ходе великой войны, длившейся пять тысяч лет. Мы долго жили и долго любили, пили много, спали много и много сражались. И когда планета умерла, наши тела ссохлись, и только со временем наука помогла нам выжить”.

“Выжить, — удивился Леонард Сейл. — Но от вас ничего не осталось”.

“Наш разум, глупец, наш разум! Чего стоит тело без разума?”

“А разум без тела? — рассмеялся Леонард Сейл. — Я нашел вас здесь. Признайтесь, это я нашел вас!”

“Точно, — сказал резкий голос. — Одно бесполезно без другого. Но выжить — это и значит выжить, пусть даже бессознательно. С помощью науки, с помощью чуда разумы наших народов выжили”.

“Только разум — без чувства, без глаз, ушей, без осязания, обоняния и прочих ощущений?”

“Да, без всего этого. Мы просто нереальностью были, паром. Долгое время. До сегодняшнего дня”.

“А теперь появился я”, — подумал Леонард Сейл.

“Ты пришел, — сказал голос, — чтобы дать нашему уму физическую оболочку. Дать нам желанное тело”.

“Ведь я только один”, — подумал Сейл.

“И тем не менее ты нам нужен”.

“Но я — личность. Я возмущен вашим вторжением”.

“Он возмущен нашим вторжением. Ты слышал его, Иорр? Он возмущен!”

“Как будто он имеет право возмущаться!”

“Осторожнее, — предупредил Сейл. — Я моргну глазом, и вы пропадете, призраки! Я пробужусь и сотру вас в порошок!”

“Но когда-нибудь тебе придется снова уснуть! — закричал Иорр. — И когда это произойдет, мы будем здесь ждать, ждать, ждать. Тебя”.

“Чего вы хотите?”

“Плотности. Массы. Снова ощущений”.

“Но ведь моего тела не хватает на вас обоих”.

“Мы будем сражаться друг с другом”.

Раскаленный обруч сдавил его череп. Будто в его мозгу между двумя полушариями вгоняли гвоздь.

Теперь все стало до ужаса ясным. Страшно, блистательно ясным. Он был их вселенной. Мир его мыслей, его мозг, его череп поделен на два лагеря, один — Иорра, другой — Тилле. Они используют его!

Взвились знамена под рдеющим небом его мозга! В бронзовых щитах блеснуло солнце. Двинулись серые звери и понеслись в сверкающих волнах плюмажей, труб и мечей.

“Эээээээээ!” Стремительный натиск.

“Аааааааах!” Рев.

“Наууууууу!” Вихрь.

“Мммммммммммм…”

Десять тысяч человек столкнулись на маленькой невидимой площадке. Десять тысяч человек понеслись по блестящей внутренней поверхности глазного яблока. Десять тысяч копий засвистели между костями его черепа. Выпалили десять тысяч изукрашенных орудий. Десять тысяч голосов запели в его ушах. Теперь его тело расколото и растянуто, оно тряслось и вертелось, оно визжало и корчилось, черепные кости вот-вот разлетятся на куски. Бормотание, вопли, как будто через равнины разума и континент костного мозга, через лощины вен, по холмам артерий, через реки меланхолии идет армия за армией, одна армия, две армии, мечи сверкают на солнце, скрещиваясь друг с другом, пятьдесят тысяч умов, нуждающихся в нем, использующих его, хватают, скребут, режут. Через миг — страшное столкновение, одна армия на другую, бросок, кровь, грохот, неистовство, смерть, безумство!

Как цимбалы, звенят столкнувшиеся армии!

Охваченный бредом, он вскочил на ноги и понесся в пустыню. Он бежал и бежал и не мог остановиться.

Он сел и зарыдал. Он рыдал до тех пор, пока не заболели легкие. Он рыдал безутешно и долго. Слезы сбегали по его щекам и капали на растопыренные дрожащие пальцы. “Боже, боже, помоги мне, о боже, помоги мне”, — повторял он.

Все снова было в порядке.

Было четыре часа пополудни. Солнце жгло скалы. Через некоторое время он приготовил и съел горячие бисквиты с клубничным джемом. Потом, как в забытьи, стараясь не думать, вытер запачканные руки о рубашку.

По крайней мере я знаю, с кем имею дело, подумал он. О господи, что за мир. Каким простодушным он кажется на первый взгляд, и как чудовищен он на самом деле. Хорошо, что никто до сих пор его не исследовал. А может, кто-то здесь был? Он покачал головой, полной боли. Им можно только посочувствовать, тем, кто разбился здесь раньше, если только они действительно были. Теплое солнце, крепкие скалы, и никаких признаков враждебности. Прекрасный мир.

До тех пор, пока не закроешь глаза и не забудешься. А потом ночь, и голоса, и безумие, и смерть на неслышных ногах.