— Но вернемся к делу, — сказала Эвива. — Главная заслуга во всем доктора Мэддокса, с которым вы встретитесь вскоре. — Эвива помедлила, затем добавила, понизив голос: — Не думаю, что я выдам тайну, если скажу вам, что доктор Мэддокс… э-э… мутант.

— Черт возьми, не надо бояться этого слова, — прохрипел Ларе Кристиансен. — Мутант может быть не хуже нас с вами. Что касается доктора Мэддокса, то он примерно в тысячу раз лучше.

— Мы подозреваем благожелательное вмешательство пришельцев, — сказала Эвива почти шепотом.

— Это странная история, — вмешался Ларе, — но вы услышите ее в более подходящей обстановке. А сейчас — на корабль и не будем больше тратить время на треп.

Впереди на небольшой поляне Кармоди увидел величественный космический корабль, возвышавшийся словно небоскреб. У него были стабилизаторы, люки, дюзы и множество всяких других отростков. Перед кораблем на складном стуле сидел мужчина несколько выше среднего возраста с благодушным лицом, прорезанным глубокими морщинами. С первого взгляда было ясно, что это и есть Мэддокс-мутант, поскольку у него было по семи пальцев на каждой руке, а в громадных шишках на лбу вполне мог поместиться добавочный мозг.

Мэддокс неторопливо встал на пять ног и приветливо кивнул.

— Вы пришли в последнюю минуту, — сказал он. — Фронт враждебных сил очень близок к зоне скручивания. Быстро в корабль. Все трое! Мы должны немедленно включить силовое поле! Мои расчеты допускают возможность скручивания пространства, но по самой природе бесконечных комбинаций нельзя предсказать его конфигурацию.

Перед широким входом Кармоди задержался.

— Я думаю, что должен проститься с Модсли, — сказал он. — Быть может, даже посоветоваться с ним. Он был очень отзывчив и даже взялся строить машину, чтобы доставить меня на Землю.

— Модсли! — воскликнул Мэддокс, обмениваясь многозначительным взглядом с Кристиансеном. — Я подозреваю, что он-то и стоит за всем этим.

— Что вы имеете в виду? — спросил Кармоди.

— Я имею в виду, — сказал Мэддокс, — что вы жертва и пешка в тайном заговоре, охватившем по меньшей мере семнадцать звездных систем. У нас нет времени на объяснения, но поверьте, что на карте стоит не только ваша жизнь, не только наши жизни, но еще и жизни нескольких дюжин биллионов гуманоидов, большей частью голубоглазых.

— О, скорее, скорее! — кричала Эвива, дергая его за руку.

— Ладно, — сказал Кармоди. — Но я надеюсь, что все-таки получу полное и исчерпывающее объяснение.

— Получите, — сказал Мэддокс, как только Кармоди вошел в люк. — Вы получите его прямо сейчас!

Кармоди быстро обернулся, уловив нотку угрозы в голосе Мэддокса. Внимательно посмотрел на мутанта и вздрогнул. Посмотрел на отца и дочь и увидел их как бы впервые. И еще Кармоди увидел тонкую черную линию, которая привязывала всех троих к кораблю. Он замер, глядя, как все трое приближаются к нему. Теперь у них не было ни глаз, ни ртов, ни ног, ни рук. Они сами были как бы тремя ужасными пальцами гигантской руки. Кармоди увернулся от трех безликих цилиндров и ринулся к свету. Но в люке появились зубы. Люк чуть приоткрылся, затем начал сжиматься. Блестящие темные борта корабля покрылись рябью. Ноги Кармоди увязли в губчатой подстилке. Он боролся с отчаянием мухи, попавшей в паутину.

Спасения не было. Кармоди не мог ни пошевелиться, ни крикнуть — мог только потерять сознание.

ГЛАВА 16

Как бы издалека он услышал голос:

— Ну как, доктор? Есть надежда?

Кармоди узнал голос Приза.

— Я оплачу все расходы, — сказал другой, и Кармоди узнал Модсли.

— Спасти можно, — произнес третий, очевидно, доктор. — Возможности медицины неограничены, ограничены возможности пациентов, но это уже их слабость, а не наша.

Кармоди силился открыть глаза или рот, но ни веки, ни губы не подчинялись.

— Вы ему поможете? — спросил Приз.

— Вы задали слишком трудный вопрос, — сказал доктор. — Чтобы ответить на него с идеальной точностью, мы должны для начала определить понятия. Медицинская наука, к примеру, проще, чем медицинская этика. Предполагается, что мы, члены Галактической Медицинской Ассоциации, обязаны сохранять жизнь. Предполагается также, что мы действуем в интересах той конкретной формы, которую мы пользуем. Но что прикажете делать, когда эти два императива вступают в противоречие? Уиичи с Девин V, например, просят врачебной помощи, чтобы излечить их от жизни. Что скажет медицинская этика по поводу такого странного отклонения от нормы?..

— Это имеет отношение к Кармоди? — спросил Модсли.

— Не слишком большое. Но я полагал, что вам это покажется интересным и поможет понять, почему мы имеем право на самый высокий гонорар.

— А Кармоди в серьезном положении? — настаивал Приз.

— Только про мертвого можно сказать, что у него положение действительно серьезное, — успокоил доктор. — Больной не мертв. Он всего лишь в шоке. Выражаясь проще, в обиходной манере: он в обмороке.

— А привести его в себя вы можете? — спросил Приз.

— Ваши термины не ясны, — сказал врач.

— Я хотел сказать: можете ли вы вернуть его в исходное состояние?