— Но я понятия не имел о Местожительстве.

— Вы могли спросить.

— Мне в голову не приходило. Слушайте, вы должны помочь мне. Неужели так трудно выяснить, куда передвинулась моя планета?

— Это невероятно трудно, — сказал Администратор. — “Куда” — только одна из трех координат. Нам нужны еще две: “Когда” и “Которая”. Мы называем их: “Три К” планеты.

— Мне нет дела, называйте хоть Зеленым Сыром, — внезапно взорвался Кармоди. — Как другие находят дорогу домой?

— Они используют свой наследственный инстинкт гнезда, — сказал Посланец.

— Откуда у него инстинкт гнезда? — вставил Приз негодующе. — Парень никогда не улетал с родной планеты.

— Справедливо. — Администратор устало вытер лицо. — Вот что получается, когда имеешь дело с низшими формами жизни. Будь проклята эта машина и ее благочестивые ошибки.

— Только одна на пять биллионов, — сказал Компьютер. — Честное слово, я не требую слишком многого.

— Никто не обвиняет вас, — вздохнул Администратор. — Никто никого не винит. Но мы должны решить, что же делать с ним. Может, мы просто прикончим его и предадим дело забвению?

— Эй-эй! — крикнул Кармоди.

— Окей! Я согласен, — сказал Посланец.

— Что вам окей, то и мне окей, — присоединилась и машина.

— Я не в счет, — сказал Приз. — В данном случае я не могу вмешиваться, но мне чудится что-то неправильное в самой идее.

Кармоди произнес страстную речь о том, что он не хочет умирать и не должен быть убит. Он взывал к лучшим чувствам своих судей и правилам честной игры. Но его заявление было признано пристрастным и вычеркнуто из протокола.

— Подождите, — сказал Посланец неожиданно. — А что вы скажете о такой идее? Не будем его убивать. Давайте искренне и в полную меру наших сил поможем вернуться ему домой живым и здоровым, в здравом уме и твердой памяти.

— Это мысль, — согласился Администратор.

— Таким способом, — продолжал Посланец, — мы явим образец величайшего милосердия, тем более бесценного, поскольку оно будет напрасным, так как, по всей видимости, наш клиент все равно будет убит по дороге.

— И поспешим, — сказал Администратор, — если не хотим, чтобы его убили, пока мы не кончили нашу беседу.

— А в чем дело? — спросил Кармоди.

— Потом узнаешь, — прошептал Приз. — Если, конечно, у тебя будет это “потом”. И если найдется время, я еще расскажу потрясающую историю о себе самом.

— Приготовьтесь, Кармоди! — воззвал Посланец.

— Я, кажется, готов, — сказал Кармоди.

— Готов или нет — отчаливай. И Кармоди отчалил.

ГЛАВА 6

Кармоди казалось, что сам он недвижим, а все вокруг разъезжается. Посланец и Администратор растаяли вдали. Галактический центр стал плоским, похожим на скверно намалеванную театральную декорацию. Затем в ее левом верхнем углу появилась трещина, поползла косо вниз. Края вдруг отогнулись, открывая кромешную тьму. И декорация, она же Галактический Центр, свернулась в два рулона.

Кармоди старался держать себя в руках и еще крепче держал в руках Приз. Тьма была абсолютной, беспросветной, безгласной и пустой — самый настоящий космос. Кармоди терпел сколько мог, а сколько именно — никто не знает.

Затем сцена вдруг осветилась снова. Он стоял на твердой земле. Перед ним высились горы, голые, как обглоданные кости. У ног лежала река застывшей лавы. Странный ветер обдувал лицо. Над головой висели три крошечных красненьких солнца. Местность выглядела диковинней, чем Галактический Центр, и все же Кармоди почувствовал облегчение: здесь все напоминало мирные сны, а Центр был из разряда настоящих кошмаров.

Тут он спохватился, что в руках у него нет Приза — и куда это он мог деться? Кармоди принялся растерянно озираться и вдруг ощутил, что вокруг его шеи что-то обвилось… Маленький зеленый уж!

— Это я, — прошипела змейка. — Твой Приз. Просто я в другом облике. Форма, видишь ли, это функция среды, а мы, призы, к среде чувствительны чрезвычайно. Так что не волнуйся, детка, я с тобой. Мы еще вместе освободим Европу от корсиканского чудовища.

— Что-о-о?

— А ты ищи аналогии, — посоветовал Приз. — Видишь ли, доктор, мы — призы — при всей глубине нашего интеллекта не обзавелись собственным языком. Да и к чему нам свой язык, все равно нас раздают разным пришельцам. Я просто запускаю лапу в склад твоих ассоциаций и выуживаю оттуда словечки, чтобы пояснить мою мысль. Ну как, пояснили мысль мои слова?

— Не очень, — вздохнул Кармоди. — Потом разберусь.

— Вот и умница, — сказал Приз. — Слова могут показаться сперва туманными, но хочешь не хочешь, а ты разберешься. В конце концов, это же твои снова. У меня есть прелестный анекдот на эту тему, но, боюсь, нам теперь не до анекдотов. Похоже, сейчас кое-что произойдет.

— Что? Что должно случиться?

— Кармоди, мои шер, — сказал Приз, — эта планета, если не ошибаюсь, называется Лурсис. У нее только один обитатель — Мелихрон Изначальный2. Он живет здесь с незапамятных времен и будет жить дольше, чем это возможно себе представить. Мелихрон — в своем роде, как бы это сказать, козырной туз. Он неповторим в своей изначальности, он вездесущ по своей природе, он многолик, как индивидуум. Это о нем сложено: