Читаем Крылья полностью

Илка клинки опустил, но глядел хмуро. К бреннской страже у него никакого доверия не было. К тому же на переговоры предполагалось идти с Варкой. Но красавчик, конечно, подвел. Так и не появился. То ли убит, то ли схвачен, то ли дождем его смыло.

– Ваша охрана, господин крайн. В городе неспокойно. Нынче ночью беспорядки были. Наших много полегло. Но не извольте беспокоиться, город отстояли. У нас в Бренне ни один волос не упадет с головы крайнов. У нас не то что в Трубеже.

– Ага, – собрался с силами Илка, – охрана – это хорошо. А где господин Анджей?

– Не тревожьтесь, прибудет вовремя, – заверил начальник стражи.

– Ладно. Умыться дайте.

Переговоры – дело серьезное. Предстать перед людьми противника с всклокоченной головой и помятой со сна рожей никак нельзя. Крайн он, в конце концов, или не крайн?

Илка проверил, не сперли ли алмазный венец. Кряхтя, вытащил из кармана штанов деревянный гребень. Гребень этот господин Лунь, вняв Илкиным неотступным просьбам, заговорил еще в Столбцах. Подержал в сомкнутых ладонях и отдал с ехидной усмешкой. Волосам общение с этим гребнем шло на пользу. Они послушно ложились тяжелыми крупными кольцами, да и цвет гнилой соломы уступил место цвету спелой ржи. Пустячок, а приятно.

Хотелось есть. Но завтрак Илка просить не стал. Кто их знает, вдруг они тут думают, что крайнам есть не положено?

* * *

Через полчаса насупленная охрана ввела его в главный зал ратуши прямо из внутренних покоев. Зал был так себе, куда скромнее, чем в Липовце. Высокие окна, глядящие на площадь, светлые стены без украшений, по углам две большие печи в голубых изразцах. Цеховые старшины города Бренны беспокойно слонялись вдоль окон или, измученные плохо проведенной ночью, дремали в расставленных полукругом жестких дубовых креслах.

Почти сразу после Илки по широкой лестнице, ведущей вниз, к выходу, взбежал отряд в кирасах с гербом князя Сенежского, дюжина ратников, которыми распоряжался бравый мужчина с мощной, слегка скособоченной нижней челюстью и цепким взглядом убежденного убийцы. Цеховые старшины при виде этого разгоряченного господина сбились в кучу, как овцы при виде волка.

– Кто это? – тихо спросил Илка.

– Хенрик, – шепотом просветили его, – младший княжич Сенежский. Князь Филипп сам не явился, сынка с нами разбираться прислал.

Вперед храбро выступил городской старшина, землисто-бледный, с набрякшими черными подглазьями, но живой и довольно бодрый. Стражники мужественно расправили плечи и сомкнулись вокруг Илки, видимо, твердо намереваясь воспрепятствовать падению волос с его головы. В щелку между могучими телами Илка мог наблюдать, как разгневанный княжич Хенрик надвигается на городского старшину с неотвратимостью осадного орудия.

– Где мои люди?!

– Полагаю, устроены на ночлег в казарме восточной стены, – спокойно ответил господин Анджей.

– Устроены на ночлег! Вы, верно, обмолвились?! Вероломно схвачены и обезоружены!

– Для их же собственной пользы, – улыбнулся городской старшина, – они были пьяны, буйствовали, а оружие в таких случаях, знаете ли…

– Нет. Не знаю! – слова вылетали изо рта княжеского посланца с такой силой, будто он пытался забивать гвозди нижней челюстью. – Зато я знаю, что вы слишком много себе позволяете!

– Не думаю. Напротив, в изменившихся обстоятельствах это лучшее, что мы можем сделать.

– Изменившихся? – Посол почти навис над городским старшиной. – Накося выкуси! Через неделю, когда спадет вода, просохнут дороги и обнажатся броды, мы возьмем Бренну за горло. И вот тогда… тогда я не стану тратить время на разговоры!

Илка подумал, что хочешь не хочешь, а пора вмешаться, пока этот мужественный красавец не откусил господину Анджею голову.

Растолкав своих охранников, он решительно выбрался на волю, пошевелил собственным, не слишком внушительным подбородком, расправил плечи и сказал, по мере сил воссоздав на лице драконью улыбочку господина Луня:

– Полагаю, вы не осознаете значения изменившихся обстоятельств.

Глаза княжеского посланника уставились на него, ощупали с ног до головы, словно отыскивая круг мишени. Илке это не понравилось, поэтому он быстро перешел к делу.

– Мне поручено передать вам письмо для его сиятельства князя Пучежского и Сенежского.

Отцепив от пояса длинный серебряный футляр, он нарочито медленно извлек из него широкий лист тонкого пергамента, разукрашенный киноварью и золотом, с тремя блестящими печатями и заковыристой подписью господина Луня, начертанной собственноручно.

– На словах считаю своим долгом добавить, – не удержался Илка, уверенный, что типов вроде этого посланца полезно как следует припугнуть, – любое вторжение на землю Пригорья повлечет за собой жестокое наказание. Господин барон Сильвестр Адальберт Косинский в этом уже убедился.

– А что случилось? – спросил кто-то из цеховых старшин.

– Скоро узнаете, – веско произнес Илка и значительно поджал губы.