Читаем Крылья полностью

Что было сил, Анна бросилась к загонам. Дорога из термоплит быстро закончилась и теперь она бежала по засыпанному свежим снегом насту. Ноги скользили, проваливались по щиколотку и застревали. На ходу она достала коммуникатор, включила связь. Гудок, еще один. Джей не отвечал. Тогда она набрала Люка.

— Анют, ты время видела?

— Люк, на нас напали! Браконьеры обстреливают загон!

— Что?!

— Поднимай тревогу! Буди остальных!

Метель сбивала с ног, будто желая помешать, но Анна с упорством продиралась сквозь снег. Краем глаза увидела, как в окнах жилого модуля зажегся свет. А через секунду он вдруг вспыхнул так ярко, что взметнулся к небу.

Взрыв прогремел раскатом грома в ночи.

Не успела Анна понять случившегося, как ее подхватило ударной волной и швырнуло в сугроб. Сверху навалилось что-то тяжелое и горячее; накрыло, подобно крышке гроба.

* * *

Боль отняла тело и завладела сознанием. Анна металась в горячке, разрывалась между прошлым и настоящим. Измученный разум превратил сны в кошмарные видения, смешал реальность и бред так искусно, что не разобрать.

Вот она играет вместе с дочкой у камина на белом пушистом ковре. Трехлетняя Варечка забавно лопочет и дергает за лапу огромного плюшевого мишку. Сергей подходит к ним и улыбается, что-то говорит. Анна не помнит, что именно, но ее ладони до сих пор хранят тепло его рук, а губы берегут поцелуи.

Но вдруг все меняется. С ревом над городом проносятся истребители, надрывно воют сирены. Гремит взрыв, горит небо. На лицо и волосы Анны падают снежинки, и она понимает, что это не снег. Это пепел. Гарь отнятых жизней, тлеющие останки прошлого.

— Аня… Анечка, все будет хорошо, — голос доносится как сквозь вату. Откуда голос? Из прошлого? Из настоящего?

— Все будет хорошо, слышишь? Вот, попей. Тебе надо попить.

Чьи-то руки поднимают ее, шершавые пальцы разжимают губы и в рот льется что-то горькое, теплое. Анна кашляет, плюется и снова проваливается в забытье.

* * *

Со временем кошмары отступили, Анна открыла глаза и не поняла, где находится. Она лежала на кровати, укрытая термоодеялом, в незнакомой комнате пахло лекарствами и хвоей, из соседней доносился свист закипающего чайника.

На пороге появился лесник, без своей шубы он совсем не походил на медведя — сутулый и щуплый.

— Наконец-то очнулась, — улыбнулся Владимир Николаевич. — Садись, я как раз чайку заварил. Как себя чувствуешь? Ничего не болит?

Анна хотела сказать, что все хорошо, но от резкого движения боль пронзила левый бок. Она вымученно улыбнулась.

— Я в порядке, Владимир Николаевич. Правда. Лучше расскажите, что… — она сглотнула подступивший к горлу ком. — Как я здесь оказалась и что с остальными? Джейкоб, Люк, Мария Игоревна… они ведь были в лагере.

Лесник протяжно вздохнул и пододвинул к кровати расшатанный табурет. Сел, подал Анне кружку чая. На морщинистом, загрубевшем от холода и ветра лице читалось сожаление.

— Ань, нет больше вашего лагеря. Эти нелюди поганые… — он в сердцах махнул рукой. — Напали в пургу на рассвете, чтобы их не заметили и система охраны не сработала. Снег метет себе и метет, поди разбери, что там творится. Я бы тоже ничего не узнал, если бы не взрыв. Когда долго живешь в лесу один, то каждый звук различаешь. Вот я и проснулся. Вышел на улицу, гляжу, а со стороны вашей базы светло. Тогда я выкатил снегоход и рванул к вам. Да только опоздал! Когда приехал, браконьеры уже скрылись, а от лагеря осталось пепелище. Все, кто был в жилом модуле — погибли. Анечка, мне очень жаль.

Анна вцепилась в кружку так, что побелели пальцы. С самого начала она знала: выживших нет, но почему-то до последнего надеялась.

— А что с Сиин? — спросила дрогнувшим голосом.

— Вольеры пусты. Некоторых животных пристрелили, что подороже и пользуются спросом как питомцы — забрали. Я был в вольере грифона, и знаешь что? Наша девочка не сдалась без боя. Я нашел там оторванную человеческую руку, перо и дротик с транквилизатором.

Механически кивнув, Анна встала с кровати.

— Куда собралась? — возмутился лесник. — Нельзя вставать, ты еще не окрепла!

— Я не могу остаться, Владимир Николаевич. Нужно вернуться в лагерь и кое-что отыскать. Я должна спасти Сиин, понимаете?

Он мрачно кивнул и подошел к шкафу, достал оттуда старенькое ружье.

— Понимаю, Аня. Поэтому иду с тобой.

* * *

На лагерь «Купола» нельзя взглянуть без сожаления. Гарь, обломки покореженных рам, битое стекло и оплавленный пластик. Лагерь-призрак. Один из тех, что оставляет на своем пути война, когда прохаживается по городам и округе, утаптывая солдатскими сапогами человечность и сея в душах жестокость. Анна знала, как это бывает, потому что когда-то шла рядом с гордо поднятой головой.

Владимир Николаевич открыл дверь склада, включил освещение. Присвистнул.

— Вот гады! И сюда добрались!

Он окинул взглядом перевернутые ящики и добавил:

— Сволочи.

— Мародеры, — сухо поправила Анна и прошла вглубь склада. — Ищите ящики с маркировкой из списка, который я вам дала. Судя по бардаку, они спешили, хватали, что под руку попадется. Надеюсь, снаряжение не тронули.