– Да как? Пенсионерит по-тихому. Он после ДТП попробовал в охране поработать, не понравилось. На рыбалки ходит, и побухивает понемногу, пенсии на дешевую водку хватает. Скучает конечно, столько лет в розыске проработать.

Макс с трудом развернулся на водительском сиденье пыльного служебного уазика:

– Ты мне скажи, какого мы сюда приехали? У меня дел – куча, а у тебя – блажь. Висяков у нас тоже куча, чего ты к этому-то делу прицепилась?

– Ты знаешь, вот что-то зацепило, а что именно, понять не могу.

– Порожняк гонишь, короче, а я тебя катать должен по-беспонтовому.

– Так уже никто кроме тебя не работает, из тех, кто выезжал туда.

Серый УАЗ "Хантер" остановился на окошенной обочине у съезда в посадки, всего-то 23 километра от города, слева от трассы отлично видны бело-синие корпуса "перегонки" нефтепровода. Съезд был хорошо накатан сельхозтехникой.

Светлые сосновые посадки шли вдоль федеральной трассы. Между трассой и посадками пролегла минерализованная полоса. Светло-зеленые иголки бросали кружевную тень, под ногами приятно пружинила опавшая рыжая хвоя, и пахло настоящим лесом. С Максом Анна пересекла лесополосу и вышла к краю кудрявого поля, засеянного соей.

– Вот здесь труп был, – Макс ткнул пальцем в траву, – под капотом от ЗИЛа. Тогда в поле бурьян стоял, по пояс. Помню, вымокли, как собаки. Петрович ее тогда случайно нашел, через день после убийства. О ней и не заявил никто. Здесь ее изнасиловали и убили.

– А с чего ты взял, что ее здесь?

– Было видно, что она уползти пыталась.

– А вот здесь, – на обратном пути Максим махнул рукой в сторону съезда с трассы, – я тогда нашел гандон и бинтики.

– Что за бинтики?

– Ну бинтики сложенные, как салфетки, маленькие, на которые ты кровь берешь. На них потом, кстати, сперму нашли.

Марлевые тампоны. Вот, чем этот осмотр отличался от всех остальных. Кто возит или носит с собой марлевые тампоны? Как будет выглядеть мужчина, который сложит марлевые тампоны и возьмет их с собой? Кому они вообще доступны? Только людям определенных профессий. А может, убийца был не один, а с ним была женщина, например, медицинский работник? Ни одно предположение не давало картину произошедшего здесь восемь лет назад.

– Эх, в такую-то погоду, да на бережок, – Макс сожалением хлопнул дверцей нагревшейся машины, отсекая от Анны смолистый воздух и запирая в пространстве, в котором пахло бензином и нестиранной одеждой.

Распечатывая к протоколу осмотра местности цветную фототаблицу с идеалистической, почти шишкинской картинкой, Анна отдавала себе отчет, что никакой юридической силы данный документ не имеет, так как предварительное следствие по уголовному делу никто не возобновлял и к производству никто не принимал.

Зато теперь по делу имелась картинка, и даже план-схема к ней, только вот пригодятся ли они кому-нибудь?

2003. Саша Солдатов

Саша с тоской смотрел на мятые листы, бывшие его протоколом осмотра места происшествия по Зенкиной. Прошло полтора месяца, как он выехал на свое первое происшествие, а протокол он так и не дописал. Сначала было некогда, он торопился допросить свидетелей по делу, назначить экспертизы. Шли дни, первую неделю медленно, а потом все с большим ускорением, а дело не раскрывалось, кто убил семнадцатилетнюю Лену, понятнее не становилось. Молодой следовательский задор угасал с каждым днем, свидетели врали, на Сашины попытки вывести их на чистую воду не реагировали, на его подготовленные вопросы отвечали откровенной тупостью, даже не оценив их смысла. Сашины представления о его следовательской работе терпели сокрушительный крах.

Кроме Зенкиной Саше накидали другие дела, разгрузив остальных следователей, в том числе скучнейшее дело о нарушении правил техники безопасности на производстве, прочитать которое он даже не мог себя заставить. Времени катастрофически на все не хватало, рабочий день становился все длиннее, а успевал Саша все меньше.

      Дней через пять после выезда на труп Зенкиной на планерке прокурор попросил Сашу показать ему написанный им осмотр. Саша по девчачьи заалел щеками и, глядя в пол, сказал, что осмотр им еще недооформлен.

– Ничего, принесите, я посмотрю, что вы там написали, потом дооформите, – прокурор сделал вид, что не заметил смущения своего следователя.

И после планерки Саша отдал ему семь неровных от высохшей воды листочков, исписанных мелким некрасивым почерком, местами прерывающийся, так как ручка плохо писала на влажной бумаге, с множественными помарками и исправлениями, дописками между строк скатывающихся книзу страницы. Причем, на каждой странице наклон строчек вниз становился все очевиднее.

Протокол прокурор вернул ему в тот же день вечером: