Читаем Кровавый век полностью

В реакции андроповских фундаменталистов – руководителей партии, которая начала Перестройку, на повороты политики Горбачева мы видим именно ту оценку на «подлинность» или «неподлинность», которая лежала в основе политической интуиции масс. Можно думать, что первым это почувствовал самый преданный член команды Андропова, его давний помощник Крючков, на профессиональную ограниченность которого Горбачев так рассчитывал. Это произошло, очевидно, в 1990 г., когда он представил Горбачеву подготовленную КГБ справку на Яковлева. В справке говорилось, что Яковлев стал американским шпионом во время дипломатической работы в Канаде. Горбачев на справку, естественно, не отреагировал, но КГБ не остановился, в результате Яковлев в декабре 1990 г. был исключен из КПСС Комиссией партийного контроля. В конечном итоге, исключение силы не обрело, но в отношении Крючкова и других руководящих чекистов к Горбачеву перелом произошел, нужно думать, именно тогда. Крючков признавал позже, что КГБ Горбачева «проворонил». Ощущение открытия и разоблачения в Горбачеве «врага народа» осенило Крючкова, нужно думать, тогда же, в 1990 г. Именно КГБ начал подготовку заговора под видом разработки мероприятий по введению чрезвычайного положения в СССР, мероприятий, которые власть всегда должна иметь подготовленными на всякий случай. И только 17 августа 1991 г. на совещании на тайной даче КГБ в Москве был сделан решающий шаг.

В. А. Крючков

После провала путча его организаторы много писали о том, что никакого заговора они не готовили и никаких репрессий и расстрелов не предусматривали. Правда, премьер Валентин Павлов в первый день переворота пришел на заседание Кабинета Министров заметно «под мухой» и гаркнул не то шутя, не то серьезно: «Ну что, мужики, будем сажать или будем расстреливать?»[841] Сомнения премьера развеялись просто – на почве личных переживаний и избыточного употребления коньяка у него возник гипертонический криз, и он оказался в больнице. А генерал Варенников из Киева писал членам ГКЧП: «Идеалистические рассуждения о «демократии» и о «Законности действий» могут привести все к краху с вытекающими тяжелыми последствиями для каждого члена ГКЧП и лиц, активно их поддерживающих».[842] Руководители ГКЧП не осмелились на решительные репрессивные действия, к которым призывал их генерал, и позорно провалили путч.

Генерал Варенников

О мероприятиях, которые могли и должны были осуществить заговорщики, лучше всего говорят не намерения, о которых они пытались не проговориться, а оценки реальной ситуации в стране и действий будущих жертв переворота – как скрытого социал-демократа Горбачева, так и демонстративного либерала Ельцина. Ярче всего эти оценки даны в обращении, известном как «Слово к народу», которое позже назвали «идейной платформой ГКЧП». Писал «Слово» Александр Проханов, на то время – главный редактор черносотенной газеты «День», органа Союза писателей РСФСР, доверенное лицо генерала Макашова на президентских выборах в России. Подписали «Слово», кроме самого Проханова, председатель движения «Союз» Юрий Блохин, писатели Юрий Бондарев, Валентин Распутин, скульптор Вячеслав Клыков, певица Людмила Зыкина, журналист правонационалистического толка Эдуард Володин, генералы-«афганцы» Борис Громов и Валентин Варенников, один из руководителей Коммунистической партии России Геннадий Зюганов, знаменитый председатель колхоза и потом – председатель Крестьянского союза Василий Стародубцев и президент Ассоциации государственных предприятий и объединений (ВПК) Александр Тизяков – оба позже члены ГКЧП. Характерно, что идеология коммунистического реванша теперь приобрела российские великодержавно-националистические черты и создавалась во внепартийных, околополитических кругах озлобленных псевдоинтеллигентов и горилл-военных.

Александр Проханов

Достаточно привести цитату из «Слова»: «Что с нами сделалось, братья? Почему лукавые и велеречивые правители, умные и хитрые отступники, жадные и богатые стяжатели, издеваясь над нами, глумясь над нашими верованиями, пользуясь нашей наивностью, захватили власть, растаскивают богатства, отнимают у народа дома, заводы и земли, режут на части страну, ссорят нас и морочат, отлучают от прошлого, отстраняют от будущего – обрекают на жалкое прозябание в рабстве и подчинении у всесильных соседей? Как случилось, что мы на своих оглушающих митингах, в своем раздражении и нетерпении, истосковавшись по переменам, желая для страны процветания, допустили к власти не любящих эту страну, раболепствующих перед заморскими покровителями, там, за морем, ищущих совета и благословения?

Какие меры следует принять против лукавых, жадных отступников, которые так страшно продали родину, ее честный, но наивный, как дети, народ своим заморским хозяевам?»

Сухим языком закона пятьдесят три года до того подобные обвинения были сформулированы таким образом: