Читаем Кровавый век полностью

Можно утверждать, что основная опасность человечеству, самый страшный монстр, образованный комбинацией примитивной архаичности с модерными технологиями, – не столько в арабском модернизме, даже вырожденном до фашистской крайности, сколько в агрессивных фундаменталистских движениях, соединенных с современной технологией. Потому что именно фундаментализм способен привести в движение самые темные инстинкты толпы, черни. Негативные ценности реализуются в ненависти ко всему «чужому», в пелене, которая застилает глаза. В негосударственном терроризме эта ненависть даже сильнее, чем в государственном, потому что основывается на искренних неформальных принципах экстатического антиструктурного движения. Из ужасов войны вырос сатанинский кошмар безграничного террора, который свивает свои гнезда в самых темных закоулках архаичных миров и использует самые сильные и наиновейшие механизмы убийства.

Последствия теракта на улице Бен-Йехуда в Израиле. 1948

Место фашизма, преодоленного цивилизацией в первой половине века, занимает, как угроза жизненным основам современной культуры, тупой и безжалостный глобальный терроризм. Цель терроризма – не убийства сами по себе, осмысленные, как военные цели, или бессмысленные, как огонь по площадям. Терроризм имеет целью разрушение обстановки безопасности и кофмортности, которая создается цивилизацией. Провал в пространство без моральных оценок и правовых, образовательных, медицинских, хозяйственных гарантий жизнедеятельности каждой личности – члена сообщества и общества – является более ужасным явлением, которое не раз в XX веке переживало человечество в разных местах планеты, в том числе очень цивилизованных. Развитие цивилизации порождает все большую комфортность жизни, но ценой все больших технических и социокультурных рисков; он формирует чрезвычайной силы конструкции как технические, так и социальные, у которых всегда есть уязвимые места, «точки наибольшего риска». И оказывается возможным использовать эти «точки риска» для убийственных и гибельных целей, даже опираясь не на государственную машину войны, а на индивидуальную «точечную» агрессию.

В связи с этим особенное значение приобретает проблема самопожертвования.

Без идеологии камикадзе мира темноты нечего было бы противопоставить урбанистической технической цивилизации – потому что тщательно скрытые риски, создаваемые неимоверным развитием науки, можно превысить только действиями совсем без риска. А за культурными фанатиками-одиночками, способными попасть в болезненную точку с уверенностью, что погибнут, то есть без риска, стоят и кричат миллионные толпы темных людей, преисполненных той же озлобленной готовности.

Столкновение Запада и Востока в критических точках приобрело в XX веке зловещий характер, обнаружив бездны, которые разверзнуты под всякими цивилизациями – как западной, так и исламской. Обычно отмечают лишь остроту проблемы допустимых пределов радикальности общественных превращений, «проблему Достоевского» – проблему моральных пределов революционного насилия. Исламская цивилизация сегодня ставит перед человечеством две другие родственные проблемы: проблему допустимых пределов консерватизма и проблему культа смерти и самоубийства.