Читаем Кровавый век полностью

Муссолини был невысоким мужчиной достаточно крепкого телосложения, но казался узкоплечим, потому что огромная голова была словно посажена на чужое тело. У него рано появились залысины; позже, уже став дуче, Муссолини совсем обрил голову. Черты лица его были выразительными и мужественными, но несколько грубыми и вульгарными; все в его внешности и манерах будто говорило – me ne frego («я плевать хотел»). Эта фраза действительно была любимой в среде его сторонников – arditi, «сердитых» молодых людей военного поколения.

Одна из книжек Муссолини начинается словами: «Бог не существует». Скандальный социализм его неугомонного отца, провинциального левого политика Алессандро Муссолини, способствовал разрушению религиозно-моральных барьеров у молодого мужчины, по натуре своей склонного к насилию и агрессивности. Муссолини перепробовал много занятий, но когда пишут о нем как о вчерашнем каменщике, который спал под мостом, то это большая натяжка: Муссолини, в сущности, никогда не был тем итальянским рабочим в Швейцарии, который в бедности зарабатывал на кусок хлеба. Это были приключения на пути поисков большой судьбы. По крайней мере, он всегда мог устроиться учителем где-нибудь в своей Романьи, но разве можно себе представить этого амбициозного человека учителем или мелким правительственным чиновником в провинциальной глухомани?

Муссолини не был рабочим лидером – одним из людей своего класса. Он приходит в социалистическое движение с определенной идеологией: Маркс, Бакунин, Лебон, Парето, Ницше, а особенно Сорель – Муссолини вырастает на почве философии индивидуалистского и активистского «социализма модерн». Если политики старой школы, которые решали судьбы мира в канун Великой войны, руководствовались мелочными и куцыми рассуждениями практического «государственного интереса», то в лице Муссолини мир уже имеет дело с политиком-идеологом, который по-новому понимает соотношение воли человеческого «Я» и сопротивления окружающего мира.

Муссолини – редактор социалистической газеты «Аванти!»

Разрыв с традиционным социализмом у Муссолини происходит в первые месяцы войны, хотя он на первый взгляд не совершил ничего, что бы отличало его от других социалистов. Ведь все социал-демократические лидеры в конечном итоге поддержали собственные правительства, ориентируясь на настроения своего электората. Почему же таким вызовом стали статьи Муссолини – главного редактора социалистической газеты «Аванти!», направленные на вступление Италии в войну?

Накануне войны Муссолини вместе со своим будущим заклятым врагом, социалистом Пьетро Ненни, энергично выступает против интервенции Италии в Ливии. Как это ни странно, толчком к радикальной смене антивоенной позиции Муссолини на интервенционистскую, интернационализма на национализм послужило внезапное изменение позиций немецкой и австрийской социал-демократий. Еще перед войной на примере общей забастовки в Италии Муссолини увидел, что радикализм слов и лозунгов его социалистической партии не отвечает ее реальной готовности к радикальному действию. В капитуляции немецких и австрийских социалистов перед шовинизмом собственных рабочих масс Муссолини совершенно правильно понял проявление неспособности социалистических партий противостоять настроениям большинства, идти против течения, накладывать печать своей воли на ход исторических событий. Муссолини и сам чувствовал неуверенность перед неконтролируемыми настроениями масс, сам боялся идти против течения, но все же шел на риск – признание политической и личной слабости было неприемлемо при его темпераменте. Он принял решение полностью поменять ориентиры и, опираясь на капризы массовых симпатий и антипатий, сыграть активную роль в политике, чтобы ухватить в истории хоть что-то.

Одна черта личности Муссолини до сих пор вызывает споры историков и, в частности, его биографов. Был ли Муссолини трусом? Анжелика Балабанова в книге «Изменник Муссолини» пишет, что он боялся собак, боялся ходить около кладбища, по городу один ночью, боялся выступать перед враждебной аудиторией. Она ярко описывает их поездку в поезде после митинга, когда на соседней улице бросили бомбу: Муссолини забился в угол вагона, дрожал и всех проклинал. Биограф Муссолини Джаспер Ридли комментирует эти воспоминания: «Рассказам Балабановой о физической пугливости Муссолини невозможно поверить, поскольку известно много случаев, когда он проявлял храбрость».[334] Есть ли здесь противоречие? Не мог ли Муссолини совершать смелые и рискованные поступки, переступая через свой страх? Не следует ли все-таки поверить воспоминаниям Балабановой?

Анжелика Балабанова