Читаем Кровавый передел полностью

— Тьфу ты, Алекс. Дался тебе этот хакер, ё'! — И пока Орешко матерился, как советский турист, кинутый в песках Гоби без воды и кувейтских динаров, я принялся размышлять о превратностях нашей жизни. Иногда она нарисует такой крендель, такую замысловатую завитушечку, такие пошлые безобразия, что ничего не остается делать, как или поверить в роковое стечение обстоятельств, или чертыхнуться на банальность событий. К чему это я? К тому, что мир тесен, как вагон подземки в час пик. Всякие встречи случаются. Тем более в больших городах. Почему бы нашему банковскому пройдохе не столкнуться с нашим же бизнесменом в сарафане «а ля рюсс» на каком-нибудь светском рауте, посвященном независимости Гватемалы или России? В результате встречи родственных душ мир капитала будет иметь сделку века. Алмазная птичка Феникс приобретет нового хозяина и вернется под сень кудрявых березок, а компьютерный трест имени Анны Курье поправит свое материальное благополучие и продолжит ухищренные поиски в областях виртуальной реальности. Все будут довольны. Кроме меня. Возникнет очередная проблема, которую необходимо решать. Феникс есть достояние всего трудового народа, и я, как представитель этого народа… Недовольный голос генерала вырывает меня из частнособственнического мирка фантазий:

— Ты меня понял? Или нет?

— Понял, — ответил я. — А про что? Не понял.

Друг Орешко заскрежетал зубами и предупредил ещё раз, чтобы я сдерживал свои чувства и был крайне осторожен в действиях. Впредь никаких ошибок. Только фарт в лице экс-генерала-зека Бревнова выручил меня от плазменной гильотины. Тут я прервал товарища и поинтересовался здоровьем своего крестника. Надеюсь, мой выстрел был достаточно меток, чтобы не завалить его насовсем? Да, пуля-дура погуляла по организму удачно — сейчас господин Бревнов восстанавливает силы в одном из госпиталей. Не в одной ли палате с Резо, пошутил я. В одной, отшутился Орешко, но в разных городах. Я искренне порадовался за дружелюбного ко мне бывшего фараона. Теперь мы с ним полностью квиты и, даст Бог, более не сшибемся. Во всяком случае, мне бы этого не хотелось.

— Теперь о главном. — Генерал шумно втянул в себя стопочку водочки и смачно куснул огурец; Тузик с болью в глазах смотрел на поедание маринованного лакомства. — На-на! — Милостивый гость подбросил надкушенный овощ вверх. Собачья пасть клацнула, как затвор винтовки М16 американского производства. Мы с Орешко, переглянувшись, хмыкнули; мой товарищ назидательно поднял палец. — Вот именно! Клац-клац! Был огурец — нет огурца! Был молодец — и нет…

— Тонкий намек, — прервал я друга, — но я его понял. И Тузик тоже.

Зверь шумно вздохнул и снова принялся гипнотизировать плавающий съедобный сило[175] в банке, а люди продолжили бухтеть. О чем был главный разговор? Да ни о чем. (Шутка.)

По словам генерала Орешко, новое дело было плевым. Для меня. После всех моих криминально-подозрительных деяний, сопровождающихся горой трупов, кровавым мордобоем на суше, море, в воздухе и в недрах, падающими летательными средствами, ракетной пальбой по всему, что движется, матовыми потоками и проч., это дельце вроде как отдых. Отпуск на три дня. Так, одно баловство. Для праздного франта.

Чем можно было ответить на столь неприкрытую лесть? Только настоящим, крепким словцом:

— Орешко, иди ты в!.. — Я послал красноречивого товарища туда, откуда он имел честь выйти лет этак сорок пять назад.

Мой друг не обиделся — в моих словах была правда жизни. А как можно обижаться на правду? Тем более я не любил иезуитского подхода к конкретному делу. Издалека начинают только импотенты и политики. Проще надо быть, господа, проще и доходчивее. Как лозунг дня: «Если он такой умный, почему он такой мертвый». Однако генерал, руководствуясь своими деликатными соображениями, все-таки не торопился… Поначалу он напомнил мне историю, связанную с гибелью Степы Рыдвана, когда на конспиративный терем-теремок набежала с хлопушками неизвестная банда. Пока я покорял матушку Сибирь, Никитин отработал версию причастности ГРУ к ссученному наскоку. Версия подтвердилась: грушники вели золотого тельца в лице Сынка бывшего Политдеятеля. (Как это давно было, Господи!) И, разумеется, пытались защитить свой интерес всеми доступными средствами, включая огневые. На поражение.