Читаем Кровавый глаз полностью

Мы укрылись здесь и увидели постройки, разбросанные по склонам трех пологих холмов. Здания были добротные. Их крыши начинались чуть ли не у самой земли и взметались в небо, как наконечники стрел. Селение было крупное, раза в четыре больше Эбботсенда. Это означало, что мужчин в нем достаточно, чтобы в случае неблагоприятного развития событий изрядно попортить Сигурду кровь. В такой деревне обязательно есть по крайней мере один мясник, а то и несколько.

— Я возьму с собой Флоки, Остена, Ингульфа, Улафа и Озрика, — объявил Сигурд. — Никаких щитов, шлемов, кольчуг и боевых топоров.

Некоторые скандинавы начали было жаловаться. Больше всего на свете северным воинам было дорого их оружие, особенно кольчуги. Они терпеть не могли с ними расставаться, но понимали, что появление людей в бриньях обязательно вызовет подозрение у жителей деревни.

— Сигурд, разреши и мне пойти с тобой, — взмолился Свейн Рыжий, на огромном открытом лице которого мелькнула тень разочарования. — Я смогу нести вдвое больше Флоки.

— Для человека нет лучше ноши, чем здравый смысл, — насмешливо заметил Улаф, и широкие плечи Свейна уныло обмякли.

— Это слова Одина, парень, не мои, — оправдываясь, добавил кормчий «Змея». — Ты должен быть рядом с кораблями. Это на тот случай, если придут англичане, — продолжал он. — Тогда нам понадобится твоя секира.

Свейн немного успокоился, распрямил плечи, а Остен похлопал верзилу по спине, утешая его.

Ярл усмехнулся и сказал верзиле:

— Ты привлечешь к себе слишком много внимания. Англичанам еще никогда не приходилось видеть такие мышцы. Эта земля настолько мягкая и спокойная, что в ней процветают слабаки. Оставайся здесь, друг мой.

Великан Свейн бросил гордый взгляд на Флоки Черного, и тот закатил глаза.

Сигурд повернулся к тем, кого отобрал. Я обвел взглядом воинов, шагнувших вперед. Все они обладали самой заурядной внешностью и могли запросто затеряться в толпе, за исключением Флоки. От одного его вида становилось страшно.

Наш предводитель положил руку мне на плечо и заявил:

— Озрик, будет лучше, если ты наденешь повязку.

Я поднес руку к глазу, налитому кровью, и промямлил:

— Я буду держать его закрытым, мой господин.

Сигурд покачал головой.

— Нет, нужна повязка.

Улаф насмешливо подбоченился и спросил:

— Ну а ты сам, Сигурд? Что ты намереваешься сделать, чтобы стать похожим на англичанина?

Ярл насупил брови. От головы до пят он выглядел воином, скандинавом и знал это.

— Пойду я, Сигурд, — вызвался Глум.

Кормчий «Лосиного фьорда» шагнул вперед, расплел косы и тряхнул темными просоленными волосами.

— Я смогу сойти за англичанина. Нужно будет только, чтобы Свейн потоптался на моем лице, а то оно слишком красивое.

— Ха! У меня дома свинья покрасивее тебя, Глум, — презрительно заметил Флоки Черный.

— Не подобает так говорить о собственной жене, парень, — с ухмылкой бросил ему Хальфдан.

Сигурд поднял руку.

— Хорошо, Глум, ты пойдешь вместо меня. — Ярл указал на меня и добавил: — Но говорить будет мальчишка. Остальные пусть не раскрывают свои грязные пасти. И не вздумайте драться!

— Кто, мы? — притворившись обиженным, отшатнулся назад Глум.

Некоторые воины хотели было остаться в роще, чтобы наблюдать за деревней и в случае чего прийти к нам на помощь, однако риск того, что их обнаружат, был слишком велик. Поэтому в поселок отправились лишь мы шестеро, договорившись встретиться с Сигурдом и остальными у кораблей, когда закупим необходимое продовольствие. Начал моросить мелкий дождик, перекрасивший небо из матово-серого в черное, будто измазанное сажей. Вдалеке под тучами раскатился гром.

Глум переглянулся с остальными, улыбнулся, дотронулся до рукоятки меча и проворчал:

— С нами Тор, ребята.

Мы двинулись дальше. Я окинул взглядом свою одежду, решил, что надо бы спрятать языческий нож, который Эльхстан обнаружил у меня, отцепил его от пояса и снова повесил на шею, скрывая от чужих взоров. Затем я осмотрел остальных, проверяя, нет ли чего-нибудь такого, что выдаст в них чужестранцев. Рубахи и плащи норвежцев были неотличимы от английских, но вот скандинавские пряжки, броши и заколки сразу бросались в глаза. Бронзовые, серебряные и золотые штучки были выполнены в виде переплетающихся линий и зверей. Любой догадался бы, что это языческие узоры.

— Уберите это за пазуху, — сказал я Остену, Ингульфу и Флоки, на шеях у которых висели гребни, привязанные к кожаным шнуркам. — Англичане их так не носят.

Воины прикрыли рукоятки мечей плащами и взъерошили волосы, решив, что если англичане не носят с собой гребни, то их мало заботит собственный внешний вид.

— Тебе так идет, Озрик, — заметил Ингульф, указывая на тряпку, которой я повязал голову, прикрывая кровавый глаз. — Поверь мне на слово, так ты будешь больше нравиться девчонкам.

— Я по-прежнему могу заглянуть внутрь твоего черного сердца, — сказал я, прищурив другой глаз, открытый.

Ингульф оскалился, показывая щербатые зубы, но от меня не укрылось, как он украдкой потрогал серебряный амулет, висящий на шее и изображающий Мьоллнир, молот Тора. Я улыбнулся.