Читаем Кровавый глаз полностью

Нам пришлось зажать рты и носы еще до того, как мы прыгнули с борта «Змея» в воду, доходившую до пояса, потому что кит протух, и вонь стояла невыносимая. Вся туша была облеплена мухами. На ней сидели два ворона. Они следили за нашим приближением большими желтыми глазами, не переставая отрывать куски мяса.

— Сейчас полный прилив, Сигурд, — сказал Улаф, когда воины закрепили толстые канаты за два больших валуна. — У нас есть всего два часа. Потом будет рискованно. Судно может застрять на отмели подобно этому бедняге, — добавил он, кивнув на дохлого кита.

— К этому времени мы уже наполним свои желудки, Дядя, — ответил Сигурд, вытирая зеленым плащом капли морской воды с лезвия меча. — Что говорят кости, годи?

Старый жрец уже нашел плоский камень и рассыпал на нем горсть костей, похожих на человеческие позвонки.

— Они предсказывают кровь, Сигурд, — едва слышным шепотом промолвил Асгот и мельком взглянул на предводителя серыми водянистыми глазами.

Ярл на мгновение свел брови. Затем его губы, растрескавшиеся от соли, растянулись в улыбке.

— Кровь из свежего мяса, пачкающая наши бороды, — вот что ты видишь, старик, — сказал он и посмотрел на Улафа.

Тот встретился с ним взглядом и потер дородное брюшко.

— Не знаю, как вы, сучьи дети, а я буквально чувствую его вкус, — откликнулся кормчий, вызвав хитрые усмешки.

Сигурд отправил четырех воинов на разведку за гребень высокого холма. Некоторые занялись ловлей рыбы, игрой в тафл или же упражнениями с мечом и копьем, остальные стали готовиться к походу за свежим мясом.

Эльхстан окликнул меня по имени. У него получилось что-то вроде «Оврик». Я обернулся, поймал на себе его взгляд и подумал, что он собирается выругать меня. Ведь мне пришлось оставить его наедине с язычниками. Но старик подошел и обнял меня. В старческих руках чувствовалась сила.

Я обхватил иссохшее тело, почувствовал ком в горле и шепнул на ухо Эльхстану, от которого исходил запах старости:

— Я вернусь, мастер. Просто почини корабль и держись от язычников подальше. Не будь упрямым старым козлом. Ты меня слышишь?

Старик пробормотал, что выполнит все как надо. Я освободился из его объятий и повернулся к нему спиной. Сжимая в руках мечи, копья и щиты, волки Сигурда тронулись в путь. Они забыли о чарах своего годи и плевать хотели на его предсказание крови.

Стоял апрель, но воздух еще хранил воспоминание о кусающейся зимней стуже, поэтому я в очередной раз мысленно поблагодарил Сигурда за теплый шерстяной плащ, который он мне подарил. Эта накидка принадлежала Арнкелю, судовому плотнику. Когда скандинавы открыли сундук своего погибшего друга, чтобы разделить его пожитки, на такую тряпку никто не позарился. Затхлый коричневый плащ видал лучшие дни, но был большим и согревал меня.

Я запахнулся в него, стиснул в кулаке края и двинулся следом за волчьей стаей, чувствуя себя рыбой, наполовину вытащенной из воды. Я был как англичанином, так и скандинавом, но в то же время — ни тем и ни другим. Поэтому я прошептал одну молитву Христу, а вторую — Одину, прося у них, чтобы мы нашли еду для себя и сами не стали кормом для стервятников, питающихся падалью.

Впереди меня шли братья Бьярни и Бьорн. В слабых утренних лучах весеннего солнца их серые стальные шлемы отбрасывали тусклые зловещие отблески. Щиты висели за спинами воинов, под подолами и рукавами виднелись сплетенные кольца кольчуг. Я таращился на страшные секиры, сжатые в руках братьев, но тут Бьярни что-то бросил вполголоса Бьорну и отдал ему свой топор. Он обернулся ко мне, и я застыл как вкопанный. Остальные норвежцы поднимались по крутому склону, цепляясь за пучки густой травы, а я стоял неподвижно и жалел о том, что не остался на «Змее» с Эльхстаном.

— Озрик, у меня есть кое-что для тебя, — произнес Бьярни.

Именно в его плечо вонзилась моя стрела во время набега на Эбботсенд. Бьярни стиснул зубы и сжал здоровенные кулаки. Я решил, что он собирается меня убить, попятился было назад, но норвежец схватил меня за шиворот и привлек к себе.

— Чтобы лезть вверх, тебе будут нужны обе руки, если ты только не собираешься приказать Одину, чтобы тот прислал своих крылатых коней и поднял твою задницу вон туда, — повел он подбородком в сторону вершины холма.

Затем Бьярни воткнул что-то в края моего плаща и отпихнул меня с такой силой, что я упал на задницу. Я увидел наконечник стрелы с обломком древка, надежно стянувший края плаща на манер заколки. Тонкое дерево было темным от засохшей крови Бьярни.

— Это твоя стрела, парень, — сказал он. — Возьми ее себе.

Не улыбнувшись, не сказав больше ни слова, Бьярни развернулся, ухватился за пучок травы, подтянулся и начал карабкаться вверх.

Мы поднялись на гребень и увидели перед собой вовсе не ровные поля. Покуда хватало глаз, простирались холмы, заросшие густым лесом. Ручей, который я заметил с борта корабля, здесь был пошире, но ненамного. Сквозь быструю прозрачную струю можно было разглядеть бурое каменистое дно.

— Этот ручей приведет нас к обеду, — сказал Сигурд.