— Почему я должен лишать своих людей удовольствия отправить скандинавов прислуживать сатане? — спросил он, и англичане грозно зарычали, принялись колотить мечами по щитам. — Оглянись вокруг, Сигурд Счастливый. Здесь оборвутся твои похождения. Ты рассчитывал совсем на другое, да? — Маугер поднял взгляд на зеленый полог леса и рассеянно почесал черную бороду. — С другой стороны, тебе не следовало убивать сына милорда Эльдреда.

Сигурд счел ниже своего достоинства отвечать на эту ложь ответом. Всем тем, кто сейчас находился в лесу, была известна правда. Противник по-прежнему значительно превосходил нас числом, хотя из оставшихся в живых англичан меньше половины были в кольчугах. Остальные довольствовались кожаными доспехами. Почти у всех были железные шлемы и мечи. Я понимал, что мы не сможем победить.

— Ты говоришь как трус, Маугер, — сказал ярл. — Это делает тебя человеком без чести.

— А ты привел своих людей к смерти, Сигурд, — ответил Маугер, пожимая широченными плечами. — Видит бог, никто из нас несовершенен. — Он ткнул древко копья в землю, заросшую травой. — Бросьте оружие! Даю слово, мы убьем тебя и твоих людей быстро. Я сам этим займусь.

— Англичанин, ты знаешь нас и должен понимать, что мы на такое никогда не пойдем! — крикнул Улаф.

— Да, Дядя, знаю, — сказал Маугер, произнеся прозвище Улафа с улыбкой, не достигшей глаз.

Он повернулся к нам спиной и протиснулся через строй своих людей.

Сигурд окликнул нас по-норвежски. Мы внутренне собрались и стали читать молитвы Тиру, покровителю храбрых, могущественному Тору и Одину, богу войны.

— Что задумал ваш предводитель-язычник? — спросил Пенда, выглядевший усталым и измученным.

— Мы ударим по англичанам, — сказал я, проверяя, крепко ли шлем держится на голове. — Если хочешь присоединиться к своим, Пенда, то сейчас у тебя последняя возможность.

— Пусть Маугер пососет член дьяволу, — ответил тот, разминая левую руку, затекшую от тяжелого щита.

Мне на плечо легла чья-то ладонь. Я обернулся и увидел Бьорна.

— Ворон, Сигурд говорит, что ты должен взять английскую девчонку и бежать, — строго произнес он.

Его светлая борода была покрыта кровью, вытекающей из ссадины под глазом.

— Вам надо уйти отсюда.

— Нет, брат, я остаюсь здесь, — решительно сказал я и поймал на себе взгляд Сигурда.

Ярл кивнул, подтверждая приказ. Англичане снова начали распевать, на этот раз повторяя слова «вон, вон, вон» и размеренно ударяя мечами о щиты.

Я покинул переднюю линию скьялборга, протиснулся мимо Бьорна и направился к Сигурду. Кинетрит сидела на земле, положив голову Веохстана на колени. Она проводила меня взглядом.

— Остаюсь с вами, господин, — сказал я и заметил Свейна Рыжего.

Тот ревел и скалился, словно дикий зверь. Несмотря на численное превосходство, англичанам становилось страшно при мысли о том, что им придется сразиться с ним.

— Мы одержим победу в этой битве, — добавил я, понимая, что это невозможно.

Сигурд улыбнулся. Его глаза, вместившие голубой океан, ярко сверкнули под козырьком шлема.

— Ты был предан мне, Ворон, — сказал ярл. — Пусть так будет и сейчас. Сделай то, о чем я прошу.

Я угрюмо стиснул зубы.

— Или ты все-таки остался англичанином? Таким же, как они? — спросил он и указал на орущих уэссексцев, которые собирались снова двинуться на нас.

— Я норвежец, господин! — гневно воскликнул я. — Я волк! Если мне суждено умереть здесь, то я готов!

— В таком случае кто расскажет об этих храбрецах? — спросил Сигурд. — О том, как они провели свои последние мгновения в этом мире? Ты будешь великим воином, Ворон, а эти люди уже давно стали такими. Только посмотри на них.

Я взглянул на Свейна Рыжего, непоколебимого как скала, на Брама, рычащего не хуже голодного медведя. Рядом с ними стоял старый Асгот, неподвижный и зловещий, и братья Бьорн и Бьярни, оба веселые, но очень опытные бойцы. Даже англичанин Пенда!.. Сигурд говорил правду. Все они были великими воинами, а я тщеславно возомнил, что достоин находиться среди них.

Лицо ярла смягчилось.

— Доберись до Флоки. Он ждет у кораблей. Вы должны вернуться домой и рассказать о том, как сражались эти храбрецы, — сказал он. — Как косили англичан, будто траву. Неужели скальды не прославят их подвиг из-за пустой гордости одного мальчишки?

Эти слова больно ужалили меня. Крики англичан становились все громче. В ответ им норвежцы стали дружно распевать: «Один! Один! Один!»

— Подумай о девчонке, — добавил Сигурд, перекрывая гул, и кивнул на Кинетрит. — Есть и другое средство достичь бессмертия, парень. Возьми девчонку! Всади свое семя ей в чрево. Воспитай детей, и пусть они растут рядом с тобой. Живи, Ворон.

Сигурд на мгновение задержал на мне взгляд, развернулся и издал боевой рев, в котором утонули все остальные голоса. Ярл двинулся на врага. Волчья стая последовала за ним, а я бросился к Кинетрит.

Глава двадцатая