Читаем Кровавый глаз полностью

Мы понимали, что если пойдем вдоль реки, то вскоре обязательно наткнемся на деревни и селения, поскольку человек исстари селится рядом со свежей водой. Однако у нас не было иного способа узнать, где валлийцы держат Веохстана. Один из десятка дружинников Эльдреда, коренастый мужчина по имени Освин, похоже, знал эти места лучше остальных.

— На следующей излучине реки есть поселение, — сказал он, и на его черном от грязи лице сверкнули белые зубы. — Раньше оно было довольно большим, но три года назад мы его спалили.

— Помню, — поморщился Эфа, изучая оперение на своих стрелах. — Валлийцы забрали в Хвикке нескольких ребят, кажется, семерых или восьмерых. Поэтому мы сожгли семь или восемь их деревень. — Он провел оперением по языку. — Вот только эти сучьи дети отстраивают свои поселения быстрее, чем мы стираем их с лица земли.

— Значит, ударим сегодня же ночью, — предложил Пенда. — Если Веохстана там нет, то мы уйдем затемно и попробуем счастья в другом месте.

— Нет, Пенда, — возразил я, стискивая толстое ясеневое древко копья Глума. — Если мы нападем на поселение сейчас, то кому-то из валлийцев обязательно удастся уйти. Они побегут к своим сородичам, и к рассвету нам придется иметь дело со всем Уэльсом.

— Да, мы будем вынуждены уносить ноги обратно в Уэссекс, — подхватил Освин. — Нам чертовски повезет, если мы успеем пройти половину пути, прежде чем эти ублюдки нас настигнут. — Он в сердцах сплюнул.

— Так что же ты предлагаешь, скандинав? — с вызовом спросил Пенда.

Все взоры устремились на меня. Я глубоко вздохнул, понимая, что норны, возможно, плетут сейчас узор, который приведет всех нас к гибели, и ответил:

— Мы схватим одного человека из той деревни, о которой говорил Освин, и заставим его сказать все, что ему известно. Если сына олдермена Эльдреда захватили в плен, то об этом должны знать все вокруг. Валлийцы потеряли слишком много воинов. Им нужно хоть чем-нибудь похвастаться. — Тут Пенда неохотно кивнул, и я продолжил: — Мы выясним, где держат Веохстана, и заставим валлийца отвести нас туда.

Я говорил эти слова и вспоминал свою первую встречу с Сигурдом и Улафом. Норвежцы тогда заставили меня проводить их до Эбботсенда. Я испытал ужас, превративший мои внутренности в жижу.

— Ты хочешь войти в дом валлийца, вытащить хозяина из постели и надеешься, что ни его женщина, ни другие тутошние ублюдки нас не заметят?

Я улыбнулся и увидел, как зубы Пенды сверкнули в темноте не хуже клыков.

Освин был прав. Деревушка оказалась совсем маленькой — всего девять или десять строений. Рядом с ними из земли до сих пор обгорелыми пальцами торчали почерневшие обрубки старых бревен. Их обугленные края ловили свет звезд, отражающийся от реки. Возможно, эти остовы были сохранены в память о погибших селянах, хотя гораздо вероятнее, что у валлийцев, оставшихся в живых, просто хватало своих забот. Мы затаились в темноте, словно дикие собаки, подстерегающие добычу.

— Вон тот дом, — указал я на грубое строение, рядом с которым возвышалась груда беспорядочно сваленных бревен. — С ленивой тварью, живущей там, у нас не будет особых хлопот.

— Нет, Ворон, нам нужен вон тот дом, — сказал Освин и кивнул в сторону другой постройки, расположенной ближе к воде.

— Он прав, — согласился Пенда. — Шум реки нас прикроет.

Я улыбнулся и согласно покачал головой, показывая, что оценил хитрость Освина.

— Что, ребята, добровольцы есть? — тихо спросил Пенда.

На него из темноты смотрели сверкающие зрачки. Мне захотелось узнать, как выгляжу со стороны я сам, поскольку мой глаз, налитый кровью, во мраке должен был стать невидимым.

— Пойду я, — произнес я, отстегнул щит и снял ножны с мечом.

Мне хотелось двигаться так же бесшумно, как валькирия разгуливает по полю брани, покрытому мертвыми телами.

— Нас двоих будет достаточно, — сказал Пенда, снял оружие и отдал щит воину по имени Кенред. — Ребята, будьте готовы двигаться, как только мы вытащим тощего дьявола за загривок из его логова.

Мы вдвоем крадучись направились к дому. Я гадал, что нас ждет внутри.

Мы добрались до хлева, увитого плющом, и распластались на земле. Мне в лицо ударило жуткое зловоние, от которого заслезились глаза. Свиньи тихо похрюкивали, ворочаясь во сне. Мы внимательно осмотрели круглый дом, крытый соломой. Дверь выходила на север. Когда-то там стояло другое жилище, от которого остались только обугленные руины. У меня снова мелькнула мысль о том, почему эти люди предпочитают начинать каждый новый день с того, что видят перед собой останки разбитых жизней.

— Это напоминает им о том, что они должны нас ненавидеть, — пробормотал Пенда, кивнул в сторону развалин и снова повернулся к круглому дому. — Дверь, наверное, заперта на засов. Проникнуть внутрь будет непросто. Мы поднимем грохот почище грозы, черт побери!

— Нет, Пенда, мы пошумим совсем немного, разбудим тех, кто внутри, но больше никого, — сказал я, не отрывая взгляда от дома.

В окошке не мерцали отблески пламени свечи. Не смог я разглядеть и дым, поднимающийся над соломенной крышей.

— Мы их разбудим. Они выглянут, чтобы узнать, в чем дело… — пожал я плечами.