Читаем Кровавый гимн полностью

– Лэшер и сам так думал, – сказал Майкл. – И не сознавал до конца, кто он и чего хочет, кроме того, чтобы заново родиться. Он хотел обрести плоть и кровь и упорно шел к своей цели. Я видел Лэшера, когда еще мальчишкой проходил мимо этого дома. Помню, как однажды заглянул через забор и увидел в саду его. Тогда я и представить себе не мог, что когда-нибудь буду жить в этом доме. Я и не мечтал, что придет время и я… – Майкл запнулся.

– Легат был установлен давным-давно, – сказала Мона. – Если ты являешься членом клана и претендуешь на наследство, ты должен оставаться Мэйфейром, вне зависимости от того, состоишь ты в браке или нет. Только члены семьи имеют доступ к наследству.

– Вот почему Мэйфейры практически самоизолировались и внутри клана часто заключались родственные браки, – добавила Роуан.

– И в каждом поколении – только одна наследница, – сказала Мона и шмыгнула носом. – Наследница должна жить в этом доме и родить ребенка.

– В семье всегда господствовал матриархат – и с юридической, и с моральной точки зрения, – тихо сказала Роуан. – А Майкл и я… Мы идеально подходили для воплощения плана Лэшера. Конечно, мой ребенок не был чистокровным Талтосом. Это был гибрид Талтоса и человека. В утробе он пробыл около пяти месяцев. В ночь, когда он родился, явился Лэшер. Он обрушил на маленького человечка всю свою мощь, чтобы заставить его расти. Орал на меня, чтобы я использовала свой дар. Безумный ученый Роуан знает программу роста клеток! Безумный ученый Роуан знает, как вырастить гигантского отпрыска.

Роуан закрыла глаза и отвернулась, словно не могла вынести навалившийся на нее груз воспоминаний.

Яркая вспышка: мальчик-младенец, длинный, скользкий, удивленное личико, гибкие розовые конечности. Роуан пеленает его, младенец смеется. Вторая вспышка: младенец хватает грудь матери, сосет. Роуан падает на пол без чувств. Младенец жадно сосет вторую грудь…

Да, такие воспоминания лучше хранить при себе.

Под деревом воцарилась тишина. Слышны были лишь неизменные тихие звуки сада – жизнь там продолжалась несмотря ни на что.

На лице Майкла застыло выражение неподдельной боли. Я искренне ему сочувствовал. Он породил это существо и, очевидно, лишился возможности дать жизнь другому ребенку.

Стирлинг не избавился от страха, но в то же время слушал как зачарованный. Мона прильнула к Квинну, а тот внимательно наблюдал за Роуан.

– Ходячие младенцы такие жуткие твари… – в полусне бормотала Долли-Джин. – Если б я только знала, что тот призрак – ходячий младенец, но мне это и в голову не приходило…

– Только не моя девочка, – прошептала Мона. – Моя девочка другая. Ее отец – демон, но не она.

… Майкл борется с существом по имени Лэшер. Снег и лед. Существо невероятно скользкое, ловкое, гибкое и неуязвимое для ударов. Оно смеется, дразнит Майкла. Сталкивает Майкла в бассейн с ледяной водой. Майкл опускается на дно. Вой сирен. Роуан и существо бегут к машине…

– Я убежала с ним, – прошептала Роуан. – У призрака и новорожденного мужчины-младенца было одно имя.

Я оставила Майкла. Забрала с собой это существо. Безумный ученый думал только о том, как уберечь новорожденного от тех, кто может его уничтожить. Призрак овладел телом ребенка, а душу его отправил на Небеса, и я знала, что Майкл не успокоится, пока не убьет его. Поэтому я бежала вместе с Лэшером. Это была роковая ошибка.

И вновь тишина.

Роуан по-прежнему сидела боком к столу, словно отворачивалась от всего, что нам рассказала, глаза ее были закрыты, руки безвольно лежали на столе. Я хотел взять ее ладони в свои, но не осмелился.

Майкл будто застыл. Ему суждено было стать отцом монстра. Нет, душа его ребенка осталась невинной и отправилась на небеса. Осталась только плоть, послужившая вместилищем тайны.

– Этот Талтос… Ты родила от него дочь? – спросил я у Роуан. – Ты родила двух таких существ?

Роуан кивнула. Она открыла глаза и пристально посмотрела на меня. В этот момент она словно забыла о существовании остальных.

– Этот самец был зверем, – заговорила она. – Спиритический монстр. У него было две цели: первая – разобраться в переполнявших его воспоминаниях и понять, кем он был раньше; вторая – стать отцом дочери и начать с ней размножаться. Я почти сразу потеряла способность его контролировать. У меня были выкидыши, один за другим, а он иссушил мои груди. Только в самом начале мне удавалось заманивать его в лаборатории или больницы, где я, пользуясь своим авторитетом, смогла сделать несколько тестов и тайно переслать их в лабораторию в Сан-Франциско.

Как наследница легата Мэйфейров я могла свободно снимать деньги с наших зарубежных счетов, и мне удавалось ускользать от родных, которые бросились на мои поиски. У нас с Лэшером было достаточно средств для путешествия. В долине Доннелейта на него нахлынули воспоминания, но очень скоро его потянуло обратно в Штаты.