Читаем Кровавый апельсин полностью

«Я съела столько, сколько смогла, но на полу все равно что-то осталось. Эдвин ударил меня ногой в спину. „Ты вот тут оставила. Лучше бы тебе все слизать“. Я начала лизать пол. Теперь мне уже было тошно и стыдно находиться в таком положении. Я боялась, что Джеймс спустится и увидит происходящее. Эдвин отошел от меня, и я услышала громкий звон бьющегося стекла рядом с головой. Осколок отлетел и попал мне в щеку. Было больно. По полу растеклось вино. „Подумал, тебе захочется выпить бокальчик вина к ужину“, – хихикал он. Я не осмелилась повернуться или перестать лизать пол, но теперь я боялась, что он прижмет меня к разбитому стеклу. Его хихиканье стало более истеричным, и тут он начал плакать, но мне было слишком страшно, чтобы проверить, так ли это. Он еще раз ударил меня по голове, вышел из кухни и поднялся по лестнице. Я слышала, как он поднимается на второй этаж. Дверь захлопнулась, и стало тихо. Я прождала примерно полчаса на полу кухни, пока не убедилась, что он не вернется. Потом все убрала, сложила стекло в кучку у стены. Вытерла вино и остатки пирога. Поднявшись на второй этаж, я увидела между перил, что дверь нашей спальни заперта, и решила поспать на диване.

На следующее утро Эдвин рано разбудил меня, около семи. Это уже был другой человек. „Мой храп мешал тебе уснуть? Ты потому спустилась?” – спросил он. Сказал, что нужно пойти куда-нибудь позавтракать. Я согласилась, умылась и быстро оделась, пока он не передумал. Мне не хотелось оставлять Джеймса без прощаний, но казалось, что лучше не напоминать Эдвину о его присутствии в доме. Мы отправились на такси в ресторан „Уолсли”. Эдвину там нравится. Он заказал английский завтрак, а мне – яичницу-болтунью и копченого лосося. Мне не очень хотелось есть, но я постаралась, хотя от запаха рыбы меня подташнивало. Эдвин был милым и добрым, много шутил, и я постепенно расслабилась.

После завтрака мы вызвали такси и вернулись домой около одиннадцати. Должно быть, Джеймс встал раньше, потому что кто-то убрал все стекло на кухне. Мне стало грустно, что сыну приходится убирать после наших ссор. Я испытывала вину, потому что это я должна была защищать его, а не он меня, убирая беспорядок, чтобы это не завело Эдвина снова. Но муж был спокоен. Спустился Джеймс, и мы поболтали о спорте и его успехах в учебе. Я сделала тосты с сыром, и все было хорошо. Я перестала чувствовать себя взвинченной.