– Оно могло. – Петр улыбнулся: волчий оскал. – Я был одержим, но однажды я сказал: хватит. Никаких наркотиков, никакого семейного проклятия. Все здесь. – Он ткнул пальцем в висок. – Я записался к психологу, лег в реабилитационный центр, пошел в организацию, спасающую людей, попавших в тоталитарные секты, и вот они помогли мне. Кошмары сгинули. Понадобилось одиннадцать лет, старые друзья. И нет, я не выменял мумию на дозу, я был уже чист. Я собирался сжечь ее, но, видимо, психолог не сумел до конца вправить мне мозги, и в глубине души я все еще верил, что кусок дерьма опасен. Я выкопал чучело, устроил ему фотосессию и стал искать тех, кто интересуется проклятыми вещами. Не хотел скрывать правду и вверять мумию ничего не подозревающему человеку.

– Я понимаю вас, – сказал Радим. Бен-Бен подал знак официантке. Линда протянула руку и погладила Петра по плечу. Он сказал, рассеянно глядя на ее кисть:

– Мои посты на форумах, посвященных чертовщине, заинтересовали с десяток пользователей. И один аноним вывел меня на киевского прокурора, скупающего подобный хлам. Мумия – поддельная, как мне сказали, – не представляла никакой исторической ценности, и не было проблемой отправить ее за границу. Сделка состоялась. Я почувствовал себя свободным. Позже я интересовался судьбой этого прокурора. Он сбежал в Россию, живой-здоровый, на «Ютубе» есть видео, снятое украинскими активистами: приватный музей в загородной вилле, куча мистического дерьма, от кукол вуду до засушенных голов маори. Я думал, что увижу и мумию. Я даже хотел ее увидеть. – Петр провел пятерней по взопревшему лицу. – Но прокурор предпочел вернуть чучело отправителю. Умный оказался мужик.

Официантка выгрузила на стол бокалы и рюмки.

– Какие кислые мины, – прокомментировала она. – Надеюсь, это не из-за споров про политику?

– Гонщику пришел счет за газ, – выдал Петр и поразился, что способен шутить. Бен-Бен, Линда и Радим улыбнулись. Гонщик издал смешок.

– Соболезную. – Официантка приложила ладонь к сердцу и ушла.

– Тебе нужно было позвонить Рихтеру, – сказал Гонщик, смягчаясь. – Мы действительно не знали.

– Я звонил. Он говорил, это моя миссия.

Товарищи по «Карильону» переглянулись.

– Что? – спросил Петр.

Радим ответил, оглаживая запотевшее стекло пивной кружки:

– У нас есть письма Антонина Мареша, адресованные брату. Он утверждает, что встреча с Лихом предначертана вашему роду судьбой и только Мареши в силе удержать Одноглазого Бога.

– Он ошибся, – уже без гнева в голосе сказал Гонщик. – Лихо на свободе, и его не найти.

– Одно время, – сказала Линда, – нам казалось, мы вышли на его след. Году в пятнадцатом в городе появился новый наркотик, на сленге его называли «Господний хлеб».

– Припоминаю.

– Среди побочных эффектов были галлюцинации и ночные кошмары, а драгдилеры ускользали от правоохранителей, словно умели становиться невидимыми.

– Наркотик из плесени? – предположил Петр.

– Плесень плюс наркотик, – уточнил Гонщик. – Грязный крэк.

– Хитро…

– Вот именно, – сказал Радим. – «Зона покрытия» шире, чем у почтальонов. Имена производителей так и не были установлены. Наверное, они покинули Прагу: наркотик пропал с черного рынка.

Петр надпил пиво и утер губы рукавом. Оглядел присутствующих. «Бред, – подумал он, – но с этими стариками мне стало спокойнее».

– Сдается мне, я знаю, где находится ваш Бог.

Члены «Карильона» вытаращились на Петра.

– Откуда? – прошептал Радим.

– Из снов. От дедушки. Думаю, мой покойный дед хочет, чтобы я остановил Лихо. Он называл фамилию: Вейгел. Во сне он повторял, что я должен бояться Вейгела.

– Давайте для начала выпьем, – предложил Гонщик.

Через два часа Петр вышел на нетвердых ногах из господы. Он чувствовал себя значительно лучше. Накрапывал мелкий дождь. Петр подставил мороси лицо и услышал, как за спиной тихо трижды звякнул звонок. Изумленный Петр минуту смотрел на ржавый велосипед, гадая, есть ли там, среди легиона призраков, существующих бок о бок с живыми, те, которые готовы подставить живым плечо, поддержать или хотя бы предупредить.

Он отправился к метро, решив, что услышанный звоночек являлся добрым знаком. К сожалению, в тот вечер это не было последним его столкновением с потусторонним миром. Покачиваясь в вагоне несущегося по туннелю поезда, Петр увидел из окна плохо освещенное техническое заглубление перед станцией «Музей» и болотную мумию, крадущуюся за лианами кабелей. Напоминающую рептилию или кладбищенского гуля фигуру. И ненавидящий взгляд лобного глаза, поймавший на мгновение Петра.

<p>6</p>

Вейгел вышел из строительного магазина, звеня содержимым пакета. В другой руке он нес ведерко с мороженым, лакомство для любимой. Хотелось загладить вину, а Пандора любила сладкое. Он чувствовал себя отвратительно. Сегодня он снова был вынужден избить свою повелительницу. Несколько хуков в живот и легкий пинок ногой для закрепления урока.

Вейгел пошел к машине. Он думал о Пандоре, скорчившейся на полу, затравленно взирающей на своего верного апостола.